Мистические Истории

СЕКРЕТ УСПЕШНОГО БИЗНЕСА

Один день молодой женщины с невероятной до дрожи судьбой

«… Да, где же ты?..» – зло подумала она, в который уже раз перебирая стопки папок с дешевыми скоросшивателями.

В тесной комнате подвального помещения с низкими потолками и устойчивым запахом канализации, Николаевич заливался соловьем перед  очередным клиентом.

– … ну, ты сам подумай, какова вероятность того, что у двух здоровых мужиков одновременно остановится сердце в бане?

– Эм… не знаю, – интеллигентного вида щуплый мужчина в очках и с полностью лысой блестящей головой неуютно заерзал на стуле. Разговор ему явно не нравился, – По телевизору говорили, что выпили они крепко перед парилкой, вот и… хотя,.. да, звучит как-то странно.

– Во-о-от!  – Николаевич назидательно поднял палец вверх и, сдвинув панаму на макушку, откинулся на своем стуле.

– А хочешь знать, как было на самом деле?

– Не уверен…

– Ну, так слушай…

– Николаевич! – из-за вороха бумаг, папок и еще кучи непонятного офисного хлама вынырнула головка миловидной молодой женщины, которая насупив брови, уставилась на очень крупного пенсионера в панаме, – Не приставай к человеку со своими байками!

– Байками? – возмущенно взвился тот, – Леночка, золотце мое, ну что за поклёп в мой адрес?  Обидеть хочешь? Никаких баек, только чистая правда!

– Ну да, конечно, – буркнула под нос Лена, вновь скрывшись за ворохом бумаг в поисках каталога продукции из коричневого мрамора, – да где же ты?..

– Так о чем это я? – Николаевич некоторое время посидел с выражением праведного негодования на лице, но видя, что это никого не интересует, махнул рукой, придвинулся к клиенту и заговорщицким шепотом продолжил.

– Одного  из них звали Кирпич, тип весьма известный в определенных кругах. Он приехал сюда, что бы отжать недострой торгового центра на Луговой. Знаешь такой?

Мужик поправил очки и попытался отодвинуться, но не смог. Свободного места в комнате не было совсем.

– Недострой знаю, – неуверенно сказал он, с надеждой посмотрев в сторону стола. Женщины видно не было.

– Конечно, знаешь, кто ж его не знает. Только вот дураком был этот Кирпич. Ему конкретно сказали, не лезь, а он не послушал – вот и результат.

– Так его что, убили? – история явно заинтриговала клиента и тот, с видимым интересом, уставился на Николаевича, – но как?

Видя, что его слова упали на благодатную почву, пенсионер довольно улыбнулся и с видом кота объевшегося сметаны вновь откинулся на стуле.

Снисходительно глядя на своего собеседника, Николаевич выдержал драматическую паузу и продолжил:

– А вот как – это, брат, просто песня, – и вновь замолчал, принявшись отряхивать несуществующие складки на своих шортах с пальмами.

Лысый молча посидел в ожидании продолжения, но видя, что его нет, суетливо поерзал на стуле и спросил:

-Расскажите?

-Не могу, на меня Леночка снова будет ругаться…

-О, Боже… – из-под стола раздался сдавленный стон.

-Ладно, слушай, – Николаевич весь подобрался и быстро заговорил, – Кирпич как приехал сюда, сразу к куму своему, обсудить детали. Ну а где их обсуждать? Правильно в бане. Ну а что за баня без девочек? Ты слышал что-нибудь  о девочках по телевизору?

-Нет.

-А они были. Причем не местные. Они-то этих двоих и порешили.

-Кирпич их с собой привез?

-Неа.

-Эм… ничего не понимаю. Если они не местные, как они тогда подобрались к ним?

-А вот тут то и начинается песня. Девочки вели Кирпича от самого Питера. Поняв, куда он с кумом поехал, они посидели минут 20, вышли из машины и просто зашли в баню. Хозяин бани подумал, что девочек вызвали, Кирпич подумал, что девочек хозяин подогнал. Те попарились, покушали, отдохнули, подсыпали отравы им и уехали.

Повисшую в комнате тишину нарушил довольный голос Лены:

– Вот, нашла!

Она выскользнула из-за стола и протянула папку с памятниками из коричневого мрамора клиенту. Тот оторвал взгляд от довольного и улыбающегося до ушей пенсионера и непонимающе уставился на нее.

– Коричневые памятники, о которых мы говорили,  – и женщина качнула рукой, предлагая ознакомиться с каталогом.

– Да, но я же сказал, что мне не нужен коричневый мрамор. Мне простой недорогой памятник, -невнятно сказал мужичок и вновь уставился на Николаевича. Тот весь аж светился, довольный произведенным эффектом.

– Но откуда вы это знаете? – спросил он.

Женщина перевела взгляд на Николаевича и ее глаза опасно сузились. Он это заметил, быстро подскочил со стула и со словами: «А не испить ли нам чайку с плюшками?»  бодро покинул кабинет.

Лена проводила его взглядом, и устало села на его место.

– Дмитрий Сергеевич, ну зачем вам черный памятник? Я уверенна, что ваша жена не хотела бы черный. Для женщины гораздо лучше подойдет коричневый. Да и потом, тот, что вы выбрали – он даже не из цельного камня. Я на эти надгробья гарантию не даю.

– Я все понимаю, но цена. Сколько стоит самый дешевый коричневый?

Женщина отвела взгляд и прикусила нижнюю губу. Тут лысый был прав. Ценник на коричневый мрамор был космический.

– Вот видите, – правильно понял он ее молчание и, отложив папку с образцами коричневых надгробий, вернулся к изучению черных.

Она закинула ногу за ногу и задумалась.

Ну вот как ему объяснить, что не хочет его жена черный памятник? Бросив быстрый взгляд в сторону, Лена убедилась, что призрак на месте. Завис над полом рядом со своим мужем, заламывает руки и умоляюще смотрит на нее. Кто бы мог подумать, что для них это так важно. Все, абсолютно все, считают, что памятники и обустройство могил нужно живым, родственникам, и близким умерших. Мол, мертвым то уже все равно. Но это не так. По какой-то не понятной причине, для покойных это очень важно. Как правило, какие-то мелочи, но не в этот раз. Хотя почему не в этот? Она ведь просит лишь цвет, а не материал. И были бы у китайцев надгробья из коричневой крошки проблем бы не было. Но их нет. А на коричневый лысый не согласится из-за цены.

Лена вновь бросила быстрый взгляд на призрак женщины. И столько мольбы было в ее глазах, столько отчаяния, что сердце кровью обливалось.

«Вот сдался тебе это коричневый цвет!» – с тоской подумала Лена, обреченно вздохнула и повернулась к заказчику:

– Дмитрий Сергеевич, а вы знаете, я только что вспомнила. Сейчас производитель коричневых надгробий предлагает огромную скидку на свою продукцию и их памятник обойдется вам по цене черного.

– Правда? – оживился тот.

– Да, только нужно будет оставить предоплату 50% и подождать 10 дней.

– Ну, это не проблема. Давайте, я прям сейчас и оплачу. Вы мне бумажку какую дадите?

– Конечно, – Лена засуетилась, отыскивая бланк договора.

– Цена вместе с установкой?

Женщина со вздохом ответила:

– Да, с установкой.

– Ну и отлично. Где расписаться?

В дверях появился Николаевич.

– О! Вы все-таки договорились?

– Да, представляете, на памятники из коричневого мрамора, оказывается, сейчас очень большая скидка! – радостно сообщил клиент.

– Серье-е-езно? – недоуменно протянул Николаевич и уставился на женщину.

Та скривилась как от зубной боли и буркнула:

– Серьезно.

– Это те, которые от «МраморТорг»?

– Да.

– Они же никогда скидку не дают.

– Дают…

– Пра-а-авда?

– Так, Николаевич, ты обещал чай с плюшками!

Пенсионер постоял, молча, пристально глядя на Лену и мрачно ответил:

– Заваривается…

Заказчик недоуменно смотрел на них. Женщина, делая вид, что не замечают пристального взгляда на себе, торопливо заполняла договор.

– Вот, Дмитрий Сергеевич. Ваш договор и чек о предоплате. Как только памятник придет – я вам позвоню и мы согласуем дату установки. Хорошо?

– Да, хорошо.

– Чаю не хотите?

– Нет, спасибо, мне уже пора.

– И не забудьте, никаких роз! Посадите там лучше пионы, это важно!

– Да, хорошо, я помню…

 

 

– Знаешь, я никогда не понимал, от куда у тебя заказчики.

Они сидели в подсобке и пили очень, очень крепкий чай. Она так и не смогла отучить Николаевича от этой привычки. То, что он пил чаем назвать было нельзя. Поэтому у них было два чайника. Из заварника пил он, а она щедро разбавляла эту черную смолу кипятком.

– Рекламы никогда не даешь, сервис у тебя никакой, сидишь в каком-то вонючем подвале. Да у тебя даже вывески нет, а люди идут и идут к тебе, как заколдованные.

Николаевич отхлебнул из чашки и откусил ватрушку, в упор глядя на Женщину.

– Но с та-а-акими скидками не мудрено. Не хочешь поговорить об этом?

– Не хочу, – буркнула она, пряча глаза в чашке.

– Ты аренду хоть заплатила?

– Заплачу.

– Чем?

– Ой, всё, отстань от меня!

Лена стукнула кружкой о стол и подскочила, что бы выбежать из подсобки, но замерла как вкопанная на пороге. Перед ней стоял призрак мужчины в охотничьем костюме с ружьем на плече. Одна его рука лежала на груди, а вторую он протягивал к женщине со страдальческим лицом и пытался что-то ей сказать.

– Ты принес, то, что я просила? – тихо спросила она.

Сзади послышалось шуршанье, а затем что-то мягко стукнуло о стол.

– Да.

Лена, опустив голову, вернулась на свое место и взяла чашку. На столе перед ней стояли два охотничьих патрона.

– Ты же знаешь, что я тебе помогу с любыми проблемами, – сказал Николаевич, сделав акцент на слове «любыми».

– Знаю, – ответила она, едва слышно.

– Тебе нужна помощь?

Женщина тяжело вздохнула и, посмотрев в глаза мужчине, ответила:

– Нет, не нужна. Все в порядке.

– Уверенна?

– Да.

Тщательно проживав очередной кусок и запив его своей смолой он спросил:

– Я так понимаю, говорить об этом мы не будем?

– … не будем…

***

Хороший он мужик, этот Николаевич. Жесткий и беспощадный с чужими, но готовый абсолютно на все ради своих. Он ее с того света вытащил. Подарил вторую жизнь, за что она ему всегда будет благодарна.

Николаевич, был человеком бывалым. Большую часть жизни он срок мотал. И когда он в последний раз освободился, оказалось что он уже пенсионер. Места себе в этом мире он не видел, да и смысла особого тоже. Но неожиданно, в первую очередь для себя, оказалось, что и место ему есть, да и смысла, более чем достаточно.

Он стал помогать таким же, как он. Работы для них нигде не было. А люди умирают каждый день и их нужно кому то хоронить. Вот Николаевич и занимался погребением усопших, давая возможность заработать и хоть как то стать на ноги тем, кто этого действительно хотел. С другой стороны, снимая с несчастных людей, потерявших своих близких все эти неприятные, но необходимые хлопоты по захоронению. Не безвозмездно, конечно, но вполне доступно.

Самому Николаевичу деньги были не нужны. То, что оставалось, он тратил на помощь сидельцам.

Довольно быстро он стал уважаемым человеком, причем, по обе стороны решетки.

А вот с Леной случилась страшная трагедия. Вы, быть может, даже слышали об этой истории. О ней, какое-то время на каждом углу кричали.

Началось все как обычно. Любовь, цветы, свадьба. Муж был кровельщиком. Восемь месяцев в году он делал крыши в частных домах. Но 4 месяца сидел без работы. Денег хватало. И они даже стали подумывать об ипотеке, что бы съехать от Лениной мамы.

Но сидение дома в перерывах между сезонами, не пошли мужу на пользу, и он стал выпивать.  Сначала изредка потом все чаще и чаще.  С каждым разом выходить из запоя ему становилось все труднее.

И вот однажды, вечером, в канун нового года случилось горе. Лена тогда была в положении и они с мамой наряжали елку.

Никита пришел рано, но пьяный в стельку. В кармане непочатая бутылка водки, в глазах ярость.

Он ее допил и слово за слово, бросился на тещу. Лена попыталась ее защитить, но он ее ударил. Когда она пришла в себя, то увидела свою маму на полу кухни в луже крови. А над ней стоит Никита, с ножом для разделки мяса. Ну, знаете, такой, с широким лезвием, как длинный топорик.

Лена бросилась на мужа, что-то крича и рыдая, а потом упала на колени возле матери. Никита медленно подошел к ней сзади и со всей силы ударил ее ножом по голове, проломив ей череп.

Казалось бы, вот и конец истории, но не в этот раз.

То, что произошло дальше, называли по-разному. Кто-то чудом, кто-то мистикой, ну а кто-то медицинским феноменом. Один врач даже научную работу об этом случае написал.

Лена встала с коленей, повернулась к нему, вытащила нож из головы и убила своего мужа. Сама она этого ничего не помнила. Но ей потом рассказали, причем в красках, смакуя каждое слово… Сволочи…

Она провела в больнице больше месяца. В голове у нее теперь титановая пластина. Мама умерла, ребенка она потеряла. Из больницы ее увезли в следственный изолятор.

Именно там к ней и пришел Николаевич. Он все узнал и о ней, и о ее бывшем муже и о том, что в тот день случилось.

Он сказал всем, что это женщина под его защитой и его услышали. В изоляторе ее никто и пальцем не тронул.

Ее обвиняли в непредумышленном убийстве. Так уж у нас заведено. Если кого-то убили – значит, кто-то должен сесть.

Николаевич переговорил с нужными людьми и за судьбу девушки в местах лишения свободы можно было не переживать.

Ей было все равно. Казалось, она потеряла разум. Она ни на что не реагировала, но экспертиза признала ее вменяемой.

Но людям, оказалось, не все равно. Дело получило очень широкий общественный резонанс и, в конце концов, под давлением общественности, суд был вынужден признать ее невиновной по всем статьям и освободить в зале суда.

Из суда ее забрал Николаевич. Больше было не кому. Близких не осталось, друзья и подруги шарахались в разные стороны от одного ее имени.

С тех пор он всегда был рядом с ней. Мало-помалу возвращая ее к жизни. Для него она стала дочерью, которой у него никогда не было.

Он долго думал, чем ее занять и отвлечь. К сожалению, сам Николаевич занимался не совсем тем, что могло поспособствовать восстановлению психики женщины и возвращению хотя бы к подобию нормальной жизни. Все-таки организация похорон не очень для этого подходит. Но однажды Лена спросила его, мол, а почему ты только хоронишь? Почему отказываешься от памятников, плитки и скамеек?

Результатом того разговора и стал этот подвал с фирмой по установке памятников и благоустройству могил.

Перед открытием Лена поставила условие: она этим занимается сама. Сама принимает решения, а Николаевич помогает только в том случае, если его попросят.

Ну, вообщем, потихоньку, помаленьку, жизнь стала налаживаться. Николаевич не мог этому нарадоваться. Были, правда, моменты, которые его напрягали. Например, странности в поведении Лены или как, черт возьми, их подвал находят заказчики и от куда они вообще берутся? Но все это были мелочи, на которые он старался не обращать внимание. Однажды он услышал от Лены слова, от которых у него мурашки побежали по всему телу:

– Знаешь, – задумчиво глядя ему за спину, сказала она, – иногда покойные умеют быть благодарными.

Он резко обернулся, но за его спиной, естественно, никого не было…

***

– Болит? – хриплым напряженным голосом, с тревогой спросил Николаевич

– А? – оторвавшись от своих раздумий, вскинула голову Лена.

– Говорю, болит? – и он кивнул головой на ее руку, которая неосознанно поглаживала страшный длинный рубец на голове под копной тщательно сколотых густых волос.

Девушка резко отдернула руку и схватилась за кружку:

– Нет, просто привычка дурацкая, – сердито ответила Лена насупившись.

Николаевич заметно расслабился и, желая сменить тему, задал вопрос, от которого Лена чуть не подпрыгнула:

– Ну а что твой художник?

– Какой художник? – ей удалось очень убедительно вытаращить глаза в удивлении, но Николаевич лишь расплылся в улыбке.

– Ну тот, который приходит после обеда по вторникам и четвергам и портреты на камне выбивает. Кстати, сегодня четверг, – и он хитро подмигнул.

– Он не придет, – из Лены как будто выдернули некий стержень и она уныло заглянула в чашку, – и никакой он не мой. Просто, хороший парень, которому нужна подработка и все.

– Почему?

– Он меня узнал…

– Он тебе что-то сказал? – почти прорычал он.

– Нет, нет, что ты. Парень слишком хорошо воспитан для этого, – невесело отмахнулась она, – Просто спросил, не та ли я Лена, о которой в интернете написано?

– А ты что?

– А что я? Я ему и сказала, что да, я та самая сумасшедшая, которая зарубила мужа топором на новый год. Зарубила, а потом съела.

– Ну зачем ты так… А он?

– Да что ты пристал?.. Он сказал «понятно» и ушел.

– Так, а с чего ты решила, что он не вернется?

– Слушай, достал уже! Ты бы вернулся?

– Конечно!

– Ну, ты бы может и вернулся… Но, ни один нормальный человек …

–  Подожди. Ты хочешь сказать что я не…

– Хватит! – отрезала она, – пожалуйста, не надо. Я в порядке…

В подсобке повисло тягостное молчание. Николаевич тяжело вздохнул и потянулся за очередной ватрушкой, но получил быстрый шлепок маленькой ладошки по руке.

– Эй! Ты чего? – возмутился он.

– Не больше двух, забыл?

– Да я только одну съел!

– … и одну утром. Две.

– Да что б тебя, – беззлобно выругался он, – последней радости в жизни лишаешь.

– Что бы эта жизнь была, нужно следить за своим весом. Сам не можешь – я сделаю это за тебя. Кстати, ты сегодня поедешь на семьдесят второе?

– Да. Парней забирать.

– Можешь сделать одно дело для меня, только без вопросов?

– Леночка, ну что за разговоры?

– Нет именно что без вопросов.

– Совсем?

– Совсем.

– Ладно, – со вздохом, – без вопросов.

– Мы вчера памятник там ставили, помнишь, где это?

– Угу.

– Возьми эти два патрона и прикопай их в гробничке. Не глубоко, сантиметров на десять. Сделаешь?

Николаевич ошарашено уставился на Лену.

– Ты меня разыгрываешь?

– Нет. Я серьезно. Так сделаешь?

– Сделаю.

Она бросила взгляд на призрака. Тот опустил руки, слегка склонил голову вперед и одними губами произнес «спасибо».

В подвал зашел очередной клиент и Леночка убежала к нему, прихватив с собой пакет с ватрушками. Шипя от досады и до сих пор пытаясь понять суть такой странной просьбы, Николаевич двинулся к машине.

 

Клиент, сказав что подумает, ушел. В подвале повисла тишина, нарушаемая пением птиц с улицы и периодическим журчанием смываемой воды в трубах под потолком. Лена, уже в который раз посмотрела на часы. Четыре часа. Жаль, но придется нового художника искать. Завтра два клиента придут на согласование, а портреты выбить некому.

Вдруг на лестнице послышались шаги. Сердце ее замерло. Кто это? Он что ли? Неужели так деньги нужны? Или пришел на уродца в подвале посмотреть?

По шагам она его узнала.

«Пожалуйста, просто пройди мимо и иди работай, пожалуйста, не заходи сюда…»

Но шаги приближались к ее «офису». От предстоящего разговора ее начало подташнивать. От слов «какой ужас» и «у меня просто нет слов» ее уже натурально выворачивало.

В кабинет вошел высокий парень в очках, брендовых растоптанных кроссовках на босу ногу, мешковатых шортах и застиранной футболке с надписью «Los Angeles» на фоне восходящего солнца.

С трудом подавив стон отчаяния, она с каменным лицом взглянула в глаза парню.

– Лена, простите за опоздание, но так получилось. Я знаю, что на мне два памятника, но я сегодня все сделаю, обещаю. Не уйду, пока не сделаю.

Парень замялся. Женщина судорожно сглотнула, вся сжавшись в ожидании следующих слов.

– Я вот тут принес… – он неловко скинул рюкзак с плеча и, поставив на стул, принялся в нем рыться.

Что он делает? Что происходит? Женщина зачарованно пялилась на то, как парень достает из рюкзака, какой – то плотный белый прямоугольник. Она была совершенно сбита с толку.

Он немного потоптался на месте, держа предмет обеими руками, а потом решительно шагнул и протянул его ей.

– Это вам.

– Что это? – бесцветным голосом спросила Лена, автоматически протягивая руку.

Предмет оказался кусочком картона, с портретом женщины, выполненный карандашом. Женщина была смутно знакома и она была прекрасна. Больше всего изумляли глаза. В них было столько жизни, что в груди Лены защемило от тоски.

– Это вы.

– Это ваш портрет. Я нарисовал его. Вам не нравится? – парень с тревогой пытался поймать ее взгляд, но не мог. Лена, в каком-то трансе, смотрела в эти глаза и тонула в них.

– Я? Но этого не может быть. Я совсем не такая…

– Нет именно такая. Я немного разбираюсь в портретах, уж поверьте мне и ваш портрет мне особенно удался. Это вы. Я вижу вас такой.

– Ты серьезно?

– Да… Так тебе нравится?

– Я… я не знаю, кажется да.

Она подняла глаза и увидела искреннюю открытую улыбку на лице парня.

– Вот и чудненько! Ну, тогда я пошел работать?

– Д-давай…

Парень кивнул, развернулся и направился в мастерскую, что то насвистывая себе под нос.

А она так и сидела не в силах пошевелиться и оторвать взгляд от прекрасной, и однозначно любимой кем-то женщины, нарисованной на кусочке белоснежного картона.

В мастерской громко загудел компрессор. Лена вздрогнула. Встала из-за стола. Подошла к двери и закрыла ее, щелкнув щеколдой. Нажала кнопку и в кабинете заиграла музыка. Она выкрутила громкость до упора, и медленно сползла на пол сотрясаясь в рыданиях, не в силах ничего с собой поделать.  Но это были слезы не отчаяния и безысходности, а облегчения. Впервые, за целую вечность, в ее измученной и израненной душе мигнула крохотная искорка надежды. Надежды на то, что ее жизнь тогда не закончилась. Надежды на то, что ее жизнь, возможно, только начинается…

***

Мы подобрали музыку к этому рассказу, которая, на наш взгляд, соответствует этой истории.

Don`t copy text!