Мистические Истории Фо истории

ИСЦЕЛЕНИЕ

Мистическая история об одном очень странном исцелении

–  Значит, так, слушай сюда. Если ты напишешь мое имя на своем сайте или выставишь меня дураком, или еще что в таком роде – я тебя из-под земли достану. Я не шучу. Ты должен понять, это не угроза. Подобное может навредить бизнесу, а это не допустимо. Ты знаешь, кто я, и когда я тебе расскажу эту историю, ты поймешь, почему это так важно.

Я тебе позвонил только по одной причине. Я не знаю, что делать. Мне даже посоветоваться не с кем. Меня просто не поймут. А ты поймешь. И люди, которые на твой сайт заходят, тоже поймут.

Нет, я не жду от тебя совета, не надо так головой вертеть. Успокойся. Я на людей надеюсь. Оно, знаешь ли, со стороны виднее. Да и жизненный опыт – штука непростая. В жизни оно всякое случается, и с прожитыми годами за спиной, разным людям одни и те же события видятся по-разному.

В общем, просто выслушай и опубликуй. Но только так, что бы я не пожалел о том, что с тобой связался. А остальное тебя не касается. Мы друг друга поняли? Уверен? Хорошо.

Так, поехали дальше.

У меня есть друг, Олег. Знаю я его с детства. Через такое вместе прошли, что можно не одну книгу написать, и за некоторое,  из того, что я делал в своей жизни, мне рано или поздно придется  ответить. Но речь не об этом…

Чего?  Нет, братишка, вот этого, я тебе точно рассказывать не буду. Ха-ха, во дает. За такую книгу голову уже мне оторвут, и не только мне, так что это даже не обсуждается. И это… не перебивай меня больше. Все что надо – я расскажу сам, а что не расскажу – не твоего ума дело. Хорошо?

Значит… да, пару лет назад попал он в аварию. Машина всмятку. Его из нее гидравлическими ножницами вырезали. Как выжил – не понятно.

Врачи с того света его вытащили. Много операций и долгая, очень долгая реабилитация.  Его (*сожительница) продержалась три недели, потом махнула хвостом и свинтила.

Непонятно откуда взявшиеся родственнички, продержались чуть, дольше, но и они, поняв, что Олег в ближайшее время помирать не собирается и ловить им тут пока нечего, отбыли туда, от куда выползли.

Врачи, вроде, все сделали как надо, но с шеей ничего поделать не смогли. Она у него была вот так: (*рассказчик сильно вытянул голову вперед, вывернув ее при этом в левую сторону).

Мы с парнями его в разные больницы возили, деньги давали, большие деньги. Врачи с умным видом смотрели на снимки, читали историю, брали деньги, пыжились, умничали, но по факту, помочь ничем не могли.

А Олег ходил с вывернутой шеей и мучился. Я несколько раз видел, как у него слезы из глаз текли. Нет, он не плакал. Просто иногда боль была настолько сильной, что он переставал контролировать тело. Слезы сами текли, и он ничего не мог с этим поделать.

Как-то раз, когда я забрал его из очередной больницы, мы сидели в машине, и он мне тихо так говорит, глядя вниз и в сторону, потому что по-другому смотреть он не мог: «Все, дружище, не могу я так больше. Пора с этим завязывать… Ты поможешь?..»

А я в каком-то отупении сижу и смотрю, как на его брюки падает одна прозрачная капля, потом вторая… и меня пробрало, по-настоящему пробрало. Я вдруг осознал, что он не шутит. Что он серьезно это говорит. Я слишком хорошо его знал. Никогда, слышишь, никогда, даже в самых безвыходных ситуациях, а таких, поверь, хватало в нашей жизни, он не сдавался, а тут такое…

А он сидел и ждал. Ждал моего ответа. Капли падали одна за другой.

Немного помолчав, собираясь с мыслями, я сказал ему, что он может ко мне обратится с любым вопросом, и я помогу. Костьми лягу, но помогу. И есть одна идейка, которую еще не пробовали. Нелепая и безумная, но как раз, в его духе.

Он выслушал меня, подумал и согласился попробовать.

Я поспрашивал людей, и мы начали ездить по бабкам.

Ну, ты понял, типа, нетрадиционная медицина. Не, ну а что? Почему бы не попробовать, если остальное не помогает? Что мы теряли? Деньги? Пфф… А тут вдруг, да поможет.

Это же не хайп какой то на пару месяцев. Эти бабки всегда были, во все времена. А это что-то да значит. Максимум время потеряем, а минимум – отвлечется хоть на что-то другое, от дурных мыслей. Короче, пошли мы по бабкам.

И странное дело. Мы их много объездили и всех их можно условно разделить на две категории: первые брали деньги, творила какую-то дичь и толку, естественно, не было, а вот вторая категория удивила всех, даже меня.

Если с первыми все понятно – типичные шарлатанки, то со вторыми все было как по лекалу. Я с ними связывался, иногда по телефону, иногда так приезжал. Объяснял ситуацию, и они говорили «привозите его».

Мы приезжали с Олегом, заходили в дом, квартиру, офис и стоило бабке или женщине, ну ты понял, его увидеть – те сразу уходили в отказ.

Нет, я не буду с ним работать и все тут. Уходите, просто уходите!

И все говорили одно и то же, как сговорились. Ничего не объясняя.

Деньги отдавали! Ты представляешь? Пару раз, столкнувшись с подобной ситуацией, я начал давать деньги вперед в полном объеме еще на этапе предварительной договоренности. Так они их сами мне назад в карман засовывали, лишь бы мы убрались подальше.

Пару раз денег было даже больше, чем я давал. Ты можешь себе такое представить? Как будто они хватали всю выручку и, не глядя, совали мне, лишь бы избавиться от нас. Я каждый раз просил объяснить, в чем дело – но никто ничего не говорил.

Я на одну надавил, ну так, немного, так она мне сказала, дословно: «Мне нельзя говорить об этом, простите, уходите, прошу вас, пожалуйста, уходите…» – и расплакалась.

Такие дела.

Ничего у нас не получилось.

Но был и положительный момент. Все эти непонятки здорово зацепили Олега. Он даже как-то немного духом воспрял.  Странное и необъяснимое поведение бабок позволили ему зацепиться за новую идею. Он решил разобраться в этом вопросе. И сквозь измученного уставшего человека начала проступать хоть и тень, того, кем он был до аварии, но все же.

Он нашел в интернете какую-то мифическую бабку на Алтае. Почему мифическую? Да потому что все кругом про нее говорили, о чудесах ею творимых, но найти человека, который ее лично видел, не удавалось. Куча непонятных личностей предлагала посреднические услуги, но ежу понятно, что это было кидалово.

Я попытался вникнуть в этот вопрос, подключил людей, и мне довольно быстро ответили: «История мутная и крайне не рекомендуем  соваться в это болото». В общем, у меня ничего не вышло.

Но Олег сам нашел какого-то из таких. Переговорил с ним по сети. Спросил что нужно, что бы к этой бабке попасть. Тот сказал:

«Имя»

А что  еще? Деньги, может еще что?

«Больше ничего, только имя»

Ну, он написал ему имя

«Ждите»

И все, тишина. На сообщения этот тип не отвечал. Но через три дня пришел ответ:

«Приезжайте. Сообщите дату и время, я вас встречу. Она вас примет»

Ни в чем дело, ни что нужно от бабки, ни сколько стоит – ничего больше. Приезжайте и точка.

Мне Олег тогда сказал, что верит посреднику. Он это как-то понимал, обмануть его всегда было очень трудно. Хотя как можно понять человека по переписке в сети – ума не приложу.

Я хмыкнул и собрался уже ехать вещи собирать, что бы отправиться с ним. Но он огорошил меня, сказав, что поедет один.

Я немного по бодался с ним по этому поводу, но все впустую.

Поеду один, я так решил.

И он уехал.

Вернулся через неделю другим человеком. Шея стала выравниваться. Боль отпускать.

Год! Год он мучился и страдал, а тут всего неделя и пошел на поправку.

Все вокруг были в шоке. Многие радовались за человека, но были и те, кто скрипел зубами от злости, видя, что ему становиться лучше. Но абсолютно всем было интересно до чертиков: что же произошло? Как можно за неделю избавиться от недуга, перед которым спасовали лучшие клиники страны?

Но Олег молчал. Он вообще сильно изменился. Понятное дело, что преодолев такое нельзя остаться прежним, но я думал, что со временем это пройдет.

Он отказывался от любых мероприятий в компании. Не пил, не гулял, мало разговаривал и редко улыбался, полностью посвятив себя работе. Стал очень серьезным и рассудительным.

Я к нему не лез, прекрасно понимая, что нужно время. Однако, время шло, но ничего не менялось.

Но однажды, он сам мне рассказал, что с ним произошло тогда, и история, должен я тебе сказать, вышла немного дикая…

***

 

Прилетел он поздно вечером. Багажа не было, только небольшая дорожная сумка на плече. Выходя из зала аэропорта, Олег смутно представлял себе, что делать дальше.

Теоретически, его обещали встретить, но, это больше походило на отмазку, чем на реальный план. Ни он, ни эфемерный встречающий – в глаза друг другу не видели. Никаких договоренностей о том, как они узнают друг друга – не было.

И, стоя посреди безлюдного, ярко освещенного зала, глядя на свое отражение в огромных темных витражных окнах аэропорта, Олег, вдруг, совершенно четко осознал всю абсурдность ситуации.

Из отражения на него смотрел отчаявшийся, согнутый и сломленный, перемолотый жерновами судьбы и выплюнутый на обочину жизни  калека. Отчаявшийся от боли и страданий человек, ухватившийся за соломинку и внезапно осознавший, что никакой соломинки и не было. Так, больная фантазия, затухающего от мучений разума, на миг воспрянувшего в лучах робкой надежды о невозможном.

Что он тут делает? Зачем летел сюда сломя голову, не слушая никого?

Как же глупо. О чем он вообще думал? На что рассчитывал?

Сумка сползла с плеча и упала на отполированный до зеркального блеска пол. Жесточайшее ощущение тоски и отчаяния накрыли его с головой, мир завертелся и он пошатнулся.

В ту же секунду его подхватила за локоть чья-то рука. В нос ударил сильный аромат дорого парфюма.

– Эй, куда это ты собрался? Нам еще предстоит дальняя дорога. Так что давай, мой хороший, соберись и возьми себя в руки. Я понимаю, что перелет был сложным, но не заставишь, же ты хрупкую женщину тащить тебя на себе?

Олег попытался высвободить свою руку, неуклюже поворачиваясь на голос.

Рядом с ним стояла холеная, крупная женщина неопределенного возраста с ярким, кричащим макияжем. Одета она была в лоснящуюся и переливающуюся на свету норковую шубу в пол. Женщина широко улыбалась, на щеках, ямочки, в глазах тысяча озорных бесенят. Переведя взгляд на свою руку, Олег в недоумении уставился на женскую ладонь, удивительно крепко державшую его. Все пальцы были в кольцах и перстнях, один другого причудливее. Из-под рукава шубы виднелось переплетение странных тонких кожаных браслетов. От женщины пахло деньгами и благополучием.

– Кто вы? Что вам от меня надо, – Олег сильнее дернул рукой, в желании высвободиться из женской хватки, но не смог. Держали его крепко.

– Как кто? Мы же договорились, что я тебя встречу. Забыл что ли? Или передумал? – она перестала улыбаться и посмотрела на Олега, ожидая ответа.

– Так вы…

– Да, да, это я, и я отвезу тебя к ней, как договаривались. И Олежек, родной, давай на «ты». Не люблю, когда мне такие красавчики «выкают». Я слишком молода еще для этого, – и она звонко рассмеялась. Отпустила руку, при обняла его за талию и потянула на выход.

Олег от этих слов дернулся как от пощечины. Красавчик?? Да кто ты такая, что бы так глумиться надо мной???

Он оттолкнул женщину от себя и сделал шаг в сторону. Настроение резко изменилось. На смену отчаянию накатила ярость, и Олег был только рад этому. Все что угодно, только не это чувство беспомощности.

Глаза женщины опасно сузились, улыбка в одно мгновенье слетела с лица, как будто и не было никогда. Лицо приобрело хищное выражение:

-Злишься? – тихо и вкрадчиво заговорила она, – Это хорошо. Значит, осталось в тебе еще что-то. Не совсем ты пропащий. А то, смотрю, глазки закатывает и в обморок плюхаться собрался, как юная гимназистка на балу. Стыдоба. Мужик ты или кто? А ну возьми себя в руки, и поехали в порядок тебя приводить! Зря я, что ли, перлась сюда через весь город?

Олег сжал кулаки и непроизвольно вспомнил момент своей слабости. Ярость сменилась злостью, злостью на самого себя. На то, что так смалодушничал, и эта … эта стала свидетелем его слабости. А теперь еще и попрекает. Твою мать…

Хм… Гимназистка на балу?..  Вот же, гадина. Ну и сравнения у нее.

И он криво и невесело усмехнулся такому сравнению.

-Вот так. Хорошо. То, что надо. Именно такой настрой нам и нужен. Молодец.

Женщина улыбнулась и продолжила.

– И зря вы, Олег Васильевич, так взбеленились. У меня и в мыслях не было вас обидеть. Но, должна же была я понять в каком состоянии вы находитесь, и стоит ли вообще с вами связываться. Недуг ваш силен, и одно только ваше тело с ним не справиться. Дух еще нужен и воля. И если бы этого я в вас не увидела, на этом наше знакомство и закончилось бы. Но, теперь вижу, что все в порядке.

-Да и потом, я машину прям напротив входа поставила а, там знак висит. Подскочил мальчик и стал выделываться, обещал эвакуатор пригнать. Фиг с ним со штрафом, одним больше, одним меньше – делов то, но вот если машину утащат, это будет плохо, мы можем опоздать. Вот и решила немного ускорить события. Согласна, способ немного жестковатый, зато быстрый и действенный. И если не хотите на «ты» общаться, можно и на «вы», ничего страшного.

Голос женщины звучал мягко и спокойно. Слова лились, словно полноводная река и Олег слегка «поплыл». Напряжение отступило. Мысли ворочались в голове неохотно и слегка сумбурно:

«Олег Васильевич? Откуда она знает меня по отчеству? Я же не говорил… или говорил? На «вы» перешла, ишь ты… Она что, гипнотизирует меня что ли?.. Опасная бабенка, опасная…»

Под конец этого длинного монолога Олег окончательно пришел в себя. Тряхнул головой, подозрительно посмотрев на женщину.

– А ты совсем не проста. Кто ты такая, психолог, хренов? А, ладно, не важно, – он устало махнул рукой и побрел к двери, – говоришь, прям напротив входа? Лихо. Ну, пошли уж, пока и правда не эвакуировали. Имя то у тебя есть, красавица?

Женщина вся заулыбалась, последовав за ним следом, и кокетливо ответила:

– Мариночка я. А вы позволите даме взять вас под руку? А то там много ступенек, а я очень боюсь их. Зима на дворе, скользко.

Олег тяжело вздохнул и под руку с Мариной вышел из здания аэропорта. Боится она ступеней, как же…

Ехали они все ночь. Женщина болтала без остановки, рассказывая обо всем на свете и не о чем конкретно. Олег, даже не заметил, как провалился в сон.

Проснулся от резкого толчка и такой привычной  боли. Машина шла медленно, безбожно прыгая по ямам и ухабам. Их болтало по всему салону, и это было мучительно. Олег скрипел зубами, но терпел. Марина раз за разом извинялась, но ничего поделать не могла. Дорога была ужасной. За окном, стеной со всех сторон стоял вековой лес. Впереди небо начало светлеть. Наступало утро.

Через час они остановились. Лютая глухомань. Одинокая усадьба. Большой дом из серого деревянного сруба. Старый, но на окнах современный темно-коричневый стеклопакет. Из стены торчит труба газового котла, из которой клубиться сизый дымок, видимо автономка. В окнах горит свет.

Рядом домик поменьше, такой же серый и неказистый и тоже с трубой. Какие-то хозяйственные постройки, каменное барбекю с террасой и навесом, явно пристроенные недавно. Прочищенные от снега узкие дорожки, убегающие в разные стороны усадьбы. Кругом деревца и кустики, покрытые белоснежными шапками. А посреди усадьбы огромная мохнатая ель, размеру и красоте, которой, позавидовала бы и Кремлевская.

Большая куча пиленых бревен с россыпью свежих опилок на вытоптанном снеге. Жидкий накренившийся заборчик из почерневшего деревянного штакетника с покосившейся калиткой, явно требовали основательного ремонта. Слышен лай собак. Вокруг лес. Деревья исполинских размеров в несколько обхватов толщиной со всех сторон подступали к усадьбе.

Во дворе кто-то возится. Небольшая фигура в бесформенном балахоне все того же темно серого цвета. Фуфайка, что ли? На голове пестрый красный платок.

«Вот она, бабка эта, целительница великая, – мелькнуло в голове Олега, – А по виду и не скажешь. Интересно, кто тут еще, помимо нее живет? Хозяйство то большое, одна она тут точно ладу не даст».

Услышав шум подъехавшей машины, фигурка выпрямилась и обернулась, вытирая руки о фартук.

Олег впился в нее взглядом, пытаясь разглядеть, но не получалось. Машина остановилась довольно далеко, и сквозь падающий редкий снег, рассмотреть бабку не удавалось.

Олег с огромным трудом оторвался от женщины и посмотрел на Марину. Та сидела белая как мел с широко открытыми и явно перепуганными глазами. Эта картина ввела его в ступор. Как? Эта бой баба чего-то боится? И чего?.. Или… кого?..

В недоумении перевел взгляд назад на одинокую фигурку в красном платке и новым взглядом начал ее рассматривать.

Судорожно вздохнув, Марина заглушила двигатель и прошептала:

– Сиди тут, не выходи, я скоро, – прикрыла на пару секунд глаза, и решительно вылезла из машины.

Олег с интересом смотрел на двух женщин. Марина было заметно крупнее и на две головы выше той, второй, но создавалось впечатление, что это та нависает над Мариной.

Это было ошеломительное зрелище. Олег отлично помнил как его легко, и непринужденно раскатали в аэропорту, а потом так же легко и мимоходом собрали обратно. А тут Марина суетливо, что-то говорила, опустив голову и ссутулившись. А бабка стояла и спокойно слушала. Доклад продлился не долго. Та, вторая, что-то сказала, мотнув головой в сторону большого дома, и отвернулась, а Марина тем временем кивнула и засеменила к машине.

Открыв  дверь и сев, с явным облегчением , она повернулась к Олегу и произнесла:

– Ну, вот и ладушки. Так, Олежек, теперь иди, – и кивнула головой в сторону женщины, которая снова склонилась над чугунком, не обращая на них никакого внимания, – не спрашивай меня ни о чем, я все равно не смогу ответить. Просто иди.

Олег закрыл рот, в так и не высказанном вопросе, и озадаченно уставился на Марину. Ее поведение озадачивало все больше.

– Я привезла тебя сюда. Я свое дело сделал. Остальное не в моей компетенции.  Дальше ты сам по себе. Ты сам этого хотел. Никто тебя не принуждал. А теперь вылезай и топай, – Марина демонстративно отвернулась, глядя в боковое окно и постукивая в нетерпении большими пальцами, с тяжелыми кольцами, по рулю, всем своим видом показывая, что разговор окончен…

Олег посидел с минуту, потом вылез из машины. Хлопнула дверь, взревел двигатель уезжающего внедорожника и Олег, проводил его взглядом. Поправил сумку на плече, развернулся и побрел вперед.

Подойдя к бабульке он замер, глядя на то, как пушистые белые снежинки, неторопливо падали на красный платок. Он не сомневался, что женщина знает о его присутствии, но ничего не предпринимал. Просто стоял и ждал.

Вот женщина поднялась вместе с котелком и, не оборачиваясь к нему, коротко бросила:

– Пошли, – направилась в сторону домика.

Олег пошаркал следом. На середине пути женщина свернула на тропинку, ведущей к покосившемуся сарайчику. Открыла дверь и зашла. Сразу же донесся птичий гомон. Курятник – понял Олег.

Через пару минут она вышла, держа пустой котелок в руке и Олег остолбенел, впервые увидев лицо женщины.

Это была не бабка, а молодая девчушка. Нет, не девчушка, скорее молодая женщина лет двадцати. Но, какая-то… странная. Никакого макияжа, бледная, с легким румянцем от мороза на щеках. Лицо худое, невзрачное. На вид – зачуханная серая мышь, да еще этот ее наряд, валенки, фуфайка, платок… А глазищи – огромные, черные, бездонные. И взгляд… тяжелый такой, давящий, просто прижимающий к земле. С таким взглядом надо танковой бригадой командовать, а не корм для курей в чугунке мешать. Олег невольно вздрогнул, встретившись с ней глазами, и поспешно отвернулся, не в силах смотреть в эту черноту.

«Это не она, не бабка-целительница, – думал он, – какая-то помощница по хозяйству, скорее всего. Может, быть дочь… или нет, не дочь, внучка. Да, внучка. Я же сразу подумал, что хозяйство большое, и в одиночку с ним не управиться. Скорее всего, и еще кто-то, помимо бабки тут живет. И было бы странно, если бы сама хозяйка этого дома вышла встречать. Не принято так у них. Не по статусу, так сказать. Сначала надо помурыжить, цену себе набить и только потом, «в виде одолжения» принимать клиента. Все по канонам. Ничего нового».

Девушка неожиданно хмыкнула, развернулась и молча, направилась к гостевому домику. Олег поплелся следом, раздумывая над тем, что этот «хмык» мог означать.

Домик оказался небольшим, но уютным. Стены – оцилиндрованный брус, пол и потолок – шлифованная доска. Все вскрыто светлым тонированным маслом. Посередине стоит небольшой стол со скатертью в ромбик.  По бокам два стула. На одном лежит ворох одежды. Под ним – кирзовые сапоги. Чуть в стороне простая, аккуратная, застеленная деревянная кровать, сбоку от двери шкаф для одежды. Над кроватью большое горизонтальное окно в пол стены. На стене газовый котел и деревянная дверь, видимо сан. узел. Собственно и все. В домике было тепло. Пахло хвоей, свежим постельным и каким-то уютом, что ли.

– Переодевайся, – коротко бросила девушка, указав рукой на стул, и вышла.

Олег немного потоптался на месте, глядя на закрывшуюся за девушкой дверь, и, подумав, о том, что раз ввязался в этот спектакль – то надо отыгрывать свою роль, начал переодеваться.

Несколько брезгливо поковырялся в приготовленной одежде, но быстро понял, что она, хоть и не новая, но чистая и свежая. Кое-как разделся. Напялил на себя приготовленные штаны. Натянул длинный колючий шерстяной свитер с высоким воротом трубочкой. Задумчиво повертел в руках портянки и, подумав, что бегать тут не собирается, отбросил их в сторону, и натянул кирзачи. На голову водрузил разноцветную вязаную шапочку с бубоном, подумав, что похож на клоуна в таком «прикиде».

Вышел из домика и поискал глазами девушку. Нашел сразу. Она стояла возле напиленных чурбанов и ждала его.

Олег нахмурился, но пошаркал к ней. Подойдя ближе, услышал коротко брошенное:

– Руби.

Он в недоумении повернулся. Девушка кивнула в сторону. Проследив за ее взглядом, Олег увидел массивный топор, прислоненный к куче напиленных чурбанов.

– Но… – он запнулся, осознав, что девушка все и так знает. По нему же видно. Нет смысла объяснять ей, что он не то, что дрова рубить, ему просто стоять трудно. Он руки выше головы поднять не может, какой уж там топор.

Олег, вновь посмотрел на нее.

– Руби! – негромко, но со сталью в голосе, повторила девушка.

Олег замер в недоумении. Последнее слово прозвучало очень резко и буквально полоснуло его ножом.

«Руби? Я? Да как? Я же просто не могу этого сделать!.. Или… это… Твою мать! Опять? И ты туда же?.. Очередная проверка? Думаешь, я тут унижаться перед тобой начну и ныть о том, что мне больно и жизни от этой боли нет? Да вот хрен тебе! Не дождешься!..»

Ярость вновь начала закипать в груди Олега, и он взял в руку топор. Тут же скривился от прострелившей его через все тело боли. Другой рукой попытался взять чурбан, но тот перекатывался в ладони, не давая себя ухватить.

Зашипев от злости, Олег взял чурбан двумя руками и поставил на колоду. Схватил топор и попытался поднять, чуть не вскрикнув от боли. Удалось только на уровень плеч. Топор тут же опустился на чурбан и застрял в нем. Олег начал неуклюже дергать его в разные стороны, но вытащить не мог. После пары безуспешных попыток, чурбан соскочил с колоды, потянув за собой Олега, и тот рухнул на колени. Из глаз брызнули слезы. Из груди вырвался сдавленный хрип.

Олег стоял на коленях и сквозь пелену не контролируемых слез смотрел на две ноги, обутые в черные валенки с белыми вышитыми ромашками по бокам, в нескольких метрах от себя. За все это время девушка не шелохнулась. Стояла и смотрела своими черными глазищами на тщетные потуги мужчины. Молча. Просто стояла и смотрела.

Олег зарычал, смахнул слезы колючим рукавом и начал подниматься. Взял чурбан с топором и поставил на колоду. Заковылял к куче и вытащил кругляш поменьше и подлиннее. И начал остервенело колотить им по пятке топора. Сколько это продолжалось, Олег не знал, но в какой-то момент неожиданно понял, что топор прошел сквозь чурбан, расколов его на две половины. Руки обессилено повисли вдоль тела.

– Меньше, – от тихого голоса девушки Олег вновь вздрогнул, с ненавистью покосился на два валенка и начал пристраивать половинку чурбана на колоду. С невероятным усилием, кое-как, всхлипывая и не обращая внимания на слезы, приподнял топор и воткнул в половинку, затем ударами сверху расколол еще на две части. Не дожидаясь новой команды, повторил процедуру с другой половиной.

Девушка подошла, присела на корточки и собрала дрова. Поднялась и коротко бросив:

– Еще, – направилась к одной из построек.

Олег застонал.

И для него начался Ад. Он не понимал, что он делает и почему, превратившись в бездушного, дефектного биоробота. Мир вокруг него сжался до одного квадратного метра вокруг колоды.

Он поднимал, замахивался, бил, стонал, выл, кричал в голос от боли, но уже не мог остановиться.

Олег был в ярости на самого себя, на то, что сам загнал себя в эту ситуацию, на то, что подчинился воле какой-то непонятной девки, на то, что теперь уже не мог отступить.

Ни за что на свете, не доставит он ей удовольствие, видеть себя сломленным, сдавшимся, беспомощно валяющимся на земле. Нет, не бывать этому!

Олег прекрасно осознавал: то, что он делает закончиться для него плохо. В его состоянии такие упражнения просто недопустимы. Последствия будут необратимы. Но, он уже принял решение.

Уж лучше так, чем лежа в постели и глядя в потолок, впившись зубами в подушку, в ожидании следующей дозы обезболивающего. Он боец, твою мать, всегда им был. Вся его жизнь это борьба и преодоление. И никому и ничему не удавалось сломить его. Никогда.

Не удавалось до аварии. Потому что авария и то, что случилось с ним после нее, взяли над ним верх. Надломили. Теперь он это понимал. Но больше этому не бывать.

И если уж подыхать – так подыхать в борьбе, пусть и с самим собой, пусть с чертовым чурбаком или со всем миром – неважно. Пусть. Пусть так, но только не безвольной куклой, обезумевшей от боли и отчаяния. Даже не имея ни единого шанса – не сдаваться и победить, хотя бы в этом.

В последнее время он начал терять себя. Все эти безуспешные попытки, врачи, клиники, все эти сокрушительные разочарования заставили его забыть о том, кто он есть. Забыть о том, кто он такой. Но сейчас, у него словно пелена с глаз слетела.  Олег с болью в сердце осознал, в кого он, стал, превращаться и застонал.

Господи, да как можно было просить друга о таком?? Как такая мысль вообще пришла ему в голову? И вот кто он после этого?..

И он, зарычав, опустил топор на очередной чурбан, а потом еще, и еще, и еще…

В какой-то момент в глазах его поплыли черные пятна, увеличиваясь, разрастаясь с каждой секундой, затягивая его в бездну, и тогда он подумал, что вот и все. Это конец.

Но уже через мгновенье его пальцы сомкнулась на небольшом горячем глиняном кувшинчике и чья-то мягкая, но твердая рука помогла поднять его к губам, призывая выпить. И он выпил. В горло полилась густая, терпкая и пахнущая травами ароматная жидкость, разливаясь теплом по всему телу и даря новые силы. Тьма отступала, и он вновь принимался рубить.

Это повторялось несколько раз. В какой-то момент, вытирая то ли слезы, то ли пот, Олег с удивлением обнаружил на обеих руках белоснежные повязки с проступающими под ними багровыми пятнами. Он не заметил: ни того как сбил руки в кровь, ни того, от куда взялись эти повязки.

И когда он услышал односложное:

– Достаточно, – ему понадобилась целая вечность, что бы смысл этого слова дошел до него.

Олег выронил топор и впал в прострацию, не в силах ни думать, ни шевелиться. А ладонь его ощутила тонкие и теплые пальцы, обхватившие его руку.

– Пойдем, – услышал он тихий голос издалека. И он пошел, увлекаемый, тянущей его за руку, девушкой.

Они вошли в ту самую постройку, куда она носила дрова. Это была баня «по-черному». В нос тут же ударил горячий ароматный дым и жар.

Что происходило дальше, Олег помнил очень смутно. Девушка помогла ему раздеться и разделась сама. Уложила на скамью и начала парить веником. Дышать было трудно. Дым и пар клубились вокруг и Олег готов был поклясться, что видел в этом дыму чьи-то оскаленные морды, лица, смутные необъяснимые образы. Они проявлялись из дыма и вновь исчезали, растворяясь в пустоте. А еще он помнил пение девушки и ритм. Гипнотический ритм, который он, скорее ощущал печенью и легкими, чем слышал ушами. Все время, пока они были в бане, она что-то пела. Иногда, от ее песен, у него волосы на голове шевелились от ужаса, а иногда к горлу подступал комок, и хотелось то ли плакать, то ли смеяться, то ли кричать…

– Вот и все, – сказала девушка и отложила веники в сторону. Вид у нее был уставший, но довольный. Уголки ее губ впервые за все это время тронула улыбка. Глаза светились. Державшее ее за сердце весь день напряжение, наконец-то отступило. Она испытывала ни с чем, ни сравнимое чувство облегчения и радости. Все получилось. И она в нем не ошиблась.

– Можешь выходить.

И Олег начал ворочаться, пытаясь встать с лавки. Тело слушалось плохо.

Кое-как поднялся и ничего не соображая, вышел из бани, даже не вспомнив про одежду. Мелкими шажками, шатаясь как пьяный, и широко расставив руки в стороны он, как заколдованный зомби, поплелся к единственному светлому пятну, которое видел – к гостевому дому.

Внезапно спину ему обожгло ледяным огнем, Олег взвыл от неожиданности и если бы были силы – обязательно подпрыгнул бы, но их не было, и он только присел.

За спиной его раздался звонкий девичий смех. Девушка выскочила вслед за ним, голенькая и раскрасневшаяся после бани, набрала полные ладошки снега и, смеясь, растирала им спину Олега.

С трудом сообразив, что происходит, он со словами:

– Ах ты… Да я тебя сейчас… – тяжело наклонился и начал зачерпывать снег в ладони.

Девушка в притворном ужасе взвизгнула и, соскочив с тропинки, оббежала Олега по сугробам, смеясь и улыбаясь до ушей. В глазах ее сверкали отблески звезд.

Но Олег не удержал равновесие и упал, вновь взвыв от холода. Девушка вернулась к нему, помогла подняться, отряхивая с него налипшие снежинки и смахивая капли воды. Положила его руку себе на плечо, поддерживая, и они вместе, в обнимку, немного пошатываясь, вошли в домик.

Она расстелила постель, и Олег рухнул в изнеможении, не веря своему счастью, и тому, что этот чудовищный день, наконец-то закончился. И, далеко не сразу сообразил, что в постели он не один…

 

Олега разбудил какой-то навязчивый и неприятный звук, словно комариный писк в тихую летнюю ночь. Он открыл глаза и с удивлением понял, что зубы его стучат от холода. И, как ни странно, он был жив.

Пошевелился и тут же пожалел об этом. Боль в шее прострелила через весь позвоночник, и он застонал. Звук послышался снова. Олег перевалился на бок, сползая на пол.

Судорожно нашарил свою одежду и лихорадочно начал одеваться. Огляделся и то, что он увидел, ему не понравилось. Домик, казавшийся вчера таким теплым и уютным, сейчас выглядел пустым и заброшенным. Олег не смог бы объяснить что изменилось. Вроде бы все на месте, но ощущение какого-то запустения было очень стойким. В голове всплыли смутные воспоминания о вчерашнем дне и… о ночи. Но все было в каком-то тумане. Он даже растерялся, пытаясь сообразить, было ли это на самом деле или все это был сон.

Звук послышался снова. Долгий, протяжный, настойчивый. Олег выглянул в окно и увидел машину. Он узнал ее. Это была машина Марины. Сама женщина стояла возле нее, и остервенело давила на клаксон. Так вот, что это за звук.

Олег перевел взгляд, и обалдело открыл рот в изумлении. За ночь навалило столько снега, что никаких дорожек не было видно. На крышах всех построек лежали толстенные мохнатые белые шапки. Как Марина сюда проехала то?

Снова гудки.

Олег зябко поежился.  От куда такая холодина?

И, выбивая зубами барабанную дробь, с огромным трудом открыл дверь, сгребая в сторону огромную кучу снега и глубоко проваливаясь в нем, начал пробираться вперед.

Марина, завидев его, аж взвилась:

– Олежек, твою мать, давай быстрее! У тебя самолет скоро, а нам еще доехать надо. Ты видишь, что твориться вокруг? Время на дорогу накидывай!

«Самолет? У меня? Какой самолет? Я же еще к бабке не попал. У меня и билета то нет. И где она? И почему у меня такое чувство, что здесь никого нет?»

Олег с трудом двигался, дико озираясь по сторонам. Нигде, насколько хватало взгляда, не было никаких следов, сплошное белое сверкающее покрывало. Только за ним тянулась проложенная в снегу дорожка, и вдалеке еще виднелась колея из леса до внедорожника.

Бросив случайный взгляд в сторону, Олег устремился туда. С огромным усилием приоткрыл дверь курятника и заглянул внутрь – пусто. Никаких кур. Солома на полу, пыль да паутина по углам.

«Да как, же так? Как такое может быть? Я же видел вчера кур! Или нет… не видел. Да, не видел, но слышал, и слышал отчетливо! И запах был! Его не с чем не перепутаешь! Может это не тот сарай?»

Олег затоптался на месте, поворачиваясь в разные стороны.

«Баня! Я вчера был в бане… вернее мы были в бане… вон она!»

И он начал пробираться к следующему строению, два раза упав по дороге. Ворвавшись внутрь, Олег похолодел. Доски сухие, камни холодные, ни запаха, ни веников, ни одежды – ни-че-го, что бы говорило о том, что ею недавно пользовались.

На лбу у него выступила испарина.

«Этого не может быть, этого просто не может быть! Мне же не могло это все присниться? Как я тогда тут очутился?.. Дом! Точно! Они все в доме живут!»

И Олег устремился туда. Марина психанула, села в машину, громко хлопнув дверью, и сигналила, уже не переставая, одним сплошным гудком, как сирена во время бомбардировки.

Дверь дома оказалась закрыта. Олег стучал кулаками, пинал дверь ногами, но безрезультатно. Тогда он заглянул в окно и увидел внутри лишь мебель накрытую пленкой, покрытую пылью. Так часто делают, когда хозяева оставляют свой дом надолго.

Олег опустил руки и безвольно сполз на холодное деревянное крыльцо.

Взгляд его бездумно блуждал по сторонам и вдруг зацепился на машине.

«Машина! Марина! Она же ее видела! Она точно все знает!» – и он бросился к ней.

Но пробравшись ближе, весь его пыл улетучился. Марина сидела в машине мрачнее тучи. Глаза ее метали молнии. Она убрала руку с клаксона и дикой фурией вызверилась на него, крича и размахивая руками.

Олег невольно попятился, радуясь тому, что не слышит ни звука из закрытой машины. Марина бесновалась пару минут. Потом замолчала. Выдохнула, откинула верхнее зеркало. Поправила волосы, подкрасила губы, а потом, намного спокойней, что-то сказала, кивнув на пассажирское сиденье.

«Садись» – прочитал Олег по губам и сел.

Какое-то время они сидели молча, а потом Олег открыл рот что бы задать вопрос, но тут же получил ответ, не успев сказать ни слова:

– Нет. Мы не будем  с тобой говорить о том, что здесь произошло. Меня это не касается и это не обсуждается. Если ты не услышишь, то, что я сказала – пойдешь в город пешком. Я не шучу.

– Но…

-Нет!

Пару минут они сидели молча, словно ожидая чего-то.

– Ладно, хорошо, тогда ответь всего на один вопрос, – начал Олег и Марина, досадливо поморщившись,  потянулась через салон к ручке пассажирской двери, намереваясь открыть ее и вытолкать бестолкового пассажира, – я… кхм… сошел с ума?

Женщина в недоумении замерла,  повернула голову, глядя на Олега снизу вверх.

– Ты?.. С ума?..  – и, через мгновенье, звонко расхохоталась, качая головой и похлопывая его руками по коленям.

– Нет, Олежек, с тобой все в порядке, не сомневайся, – Марина вернулась на свое место, вновь откинула зеркало и начала поправлять пальцем тушь на реснице, делая при этом очень странное лицо, качая головой и продолжая хихикать.

– Ох, юморист, ты, Олежек. Даже немного жаль, что ты не в моем вкусе. Ладно, чего уж там, ну что, поехали? – она закрыла зеркало, повернулась  к Олегу, завела двигатель и подмигнула. На лице была теплая  улыбка, на щеках отчетливо проступили озорные ямочки.

Олег не ответил. Он был мрачен, зол и на душе у него скреблись кошки. Он был в смятении и не понимал, что произошло и как на это все реагировать.

Марины хмыкнула, легонько стукнула его в плечо, мол, не кисни, и они поехали в аэропорт.

***

 

– Такую вот историю он мне рассказал. И знаешь, был бы это кто другой – я бы только пальцем у виска покрутил. Но в данном случае все было несколько сложней.

Мы долго с ним мусолили эту тему. И так и эдак. Олег абсолютно уверен, что все это было на самом деле. Он с пеной у рта доказывал мне, что есть такие люди, и есть такие вещи, которые нам, простым смертным, недоступны и непонятны, а, следовательно, их считают нереальными выдумками. Но они есть.

Я в это не верю и считаю, что всему непонятному всегда есть простое и банальное объяснение. И имя ему – деньги.

Знаешь, когда живешь в нищете и думаешь лишь о том, где бы эти самые деньги взять, что бы заплатить за то, за это, третье, десятое и что бы просто с голоду не сдохнуть – многого не замечаешь.

Я не говорю о той нищете, что в сказках: мешковина, босой на дороге возле городских ворот. Нет. Я говорю о банальной бытовухе. Когда каждую минуту своей жизни думаешь о том, где взять деньги или как их заработать. Потому что их ни на что не хватает. А вокруг тебя такая красивая и такая доступная, казалось бы, для всех жизнь. И речь не о роскоши или излишествах. Нет. Обычная жизнь. Бытовуха. Ну, ты понимаешь о чем я.

Так вот, только когда они у тебя есть и их количество преодолевает некую планку, у тебя появляется возможность выдохнуть, оглядеться и внимательно присмотреться к людям, которые тебя окружают. И то, что ты в них увидишь тебе не понравиться.

Знаешь что там? Нет? Так я тебе скажу. Алчность, подлость, лицемерие и гордыня. И открыл мне эту истину Олег, выведя меня, в свое время, из под удара. За это я ему по гроб жизни обязан. Я не верил ему, не хотел верить, но он, как всегда, оказался прав. Прав во всем.

Люди, они, знаешь ли, многослойные, как лук. У одних, это дерьмо совсем на поверхности, у других – намного глубже. А деньги, чужие деньги, срывают все эти верхние слои, обнажая истинную сущность.

Олег то, он как я. С деньгами у него все в порядке, а значит, есть и люди, которые, по своей тупости, могут начать считать их почти своими. Они всегда есть. И смотри, какая картина вырисовывается:

Единственным реальным персонажем в этой истории я вижу Марину. Судя по тому, что Олег мне про нее рассказал – дама это не простая. Такие, как она, на мелочь не размениваются. Они играют по крупному. Их планы никогда не строятся на получение сиюминутной выгоды здесь и сейчас. Они готовы ждать, работать и вкладываться в свои «проекты», что бы забрать все. Просто денег им недостаточно. Им нужны Бизнес, активы, недвижимость – все.

Я вижу эту историю так:

Никуда она Олега не возила. Просидел он сутки в ее машине, обколотый какими-то мозголомами. Может даже с парковки аэропорта не выезжали. Он выложил ей все. Что есть, чем владеет, и чем можно поживиться. Она промыла ему мозги. Может быть внушением или гипнозом каким и отправила домой, заставив поверить в то что ей было нужно.

Да, проблема с шеей решилась волшебным образом, но и тут все просто. Один из врачей, к которым мы обращались, просто нашел решение, но помогать не стал, а рассказал Марине. Возможно, он даже в своей клинике решил основную часть проблемы со здоровьем Олега, оставив лишь не доделанным завершающий штрих, так сказать. Может укол, может процедура, какая то – да мало ли что. Люди, подобные им, очень изобретательны, поверь. Они и не на такое способны.

И теперь посмотри на картину в целом.

Богатый, больной и отчаявшийся человек, ввязывается в очень сомнительную историю. Отчаявшийся, но не дурак и с возможностями крепко врезать в обратку, не кулаком, конечно же. Человек настороже и ко всему относиться крайне недоверчиво, но подсознательно готовый поверить в любую чушь, если это поможет ему избавиться от страданий. В результате, он ни разу не пожалел о том что связался с этими людьми. Загибаем пальцы:

  1. Не потратил ни копеечки, не считая цены билета. Обратный билет ему купила Марина, не взяв с него за это денег!
  2. Никаких разговоров об его, Олеге, делах и финансовом положении. Ни намека на это.
  3. Исцеление. Он получил то, о чем долгие месяцы, и мечтать не смел.
  4. Ну и вишенка на торте – романтические «воспоминания» о необычной девушке, избавившей его от мучений и подарившей ему вторую жизнь, не требующая ничего взамен. Без обязательств и без последствий.

Красиво, правда? Полное доверие и бесконечную благодарность. Такие глубокие и искренние чувства – вот что в результате получили эти люди от Олега. А большего, на данном этапе, им и не надо.

Осталось только подождать и, выбрав подходящий момент, вновь объявится в его жизни и вот тогда уже, раздеть его до нитки и уничтожить.

Но Олег мне не поверил. Сказал, что я слишком долго с разными гнидами общался, и забыл, что на свете есть и Люди. Он и сам почти забыл, но теперь начал вспоминать. Прикинь? Это он мне такое говорит…

В общем, мы тогда крепко поругались с ним и пару недель не общались. Но потом, как то все наладилось. Правда, об этой истории мы больше не вспоминали.

Я же начал ждать. Ждать возвращения этих гадов. В том, что они снова объявятся, я был абсолютно уверен.

Но время шло, а их все не было. Месяц проходил за месяцем – и ничего. Я уже, грешным делом, начал подумывать, а не ошибся ли я? Хотя, как такое возможно? Все же ясно и понятно. По-другому просто быть не может.

И все-таки я был прав! Они объявились. Правда, не совсем так, как я думал, но объявились!

Пару дней назад, ко мне пришел Олег и заявил, что у него родилась дочь!

Я спросил, кто же его осчастливил и он ответил, что мать его дочери та самая девушка, которая дрова колоть заставляла. Ну, кто бы сомневался!

По сроку подходит. Лучше и не придумаешь. Теперь он их с потрохами. Мышеловка захлопнулась.

Я тут же начал выяснять детали, что бы взять аферистов за бубенцы, но меня ждал облом. Я, честно говоря, охренел от его ответа.

На вопрос кто ему об этом сказал и как, Олег ответил: «Я видел сон»

Пффф… Блин, взрослый серьезный мужик, а тут: мне приснился сон и теперь у меня есть дочь. Жесть… Просто слов нет.

Я ему, что ты, мол, несешь, дурень. А он говорит, что никогда ни в чем не был так уверен как сейчас в том, что у него родилась дочь.

– Ладно, предположим на секунду, родилась, и что? Тебе кто-то что-то предъявляет по этому поводу?

– Нет.

– Тогда, что?

– Я пришел сказать тебе, что уезжаю. Нам дела надо с тобой порешать. С бизнесом.

– В смысле?..

– В прямом. Я хочу передать тебе все свои активы, они мне больше не нужны. Ну, за исключением пары моментов.

– Э… и куда ты поедешь?

– К ней, вернее к ним.

– Ты ж не знаешь куда!

– Я GPS метку в телефоне поставил. Найду.

– Но… но там, же никого нет. Ты же сам говорил.

– Нет, они там. Я еду к ним. Организуй все, пожалуйста, с передачей. Я не хочу тут долго задерживаться.

Я промычал что-то невнятное в ответ и Олег ушел. Такие вот дела.

И вот я не знаю, что мне делать. Просто разрываюсь на части.

С одной стороны я могу закрыть ему выезд из города, организовать поиски этой Марины и отправить своих парней по тем координатам. Они там быстро разберутся, что к чему.

С другой стороны, после этого, я однозначно потеряю друга, и это все равно его не остановит. Более того, может начаться война. Олег он такой, он может. Уж слишком у него мозги с этой девкой заклинило.

Да и смысл? По всему выходит, что обстоятельства складываются таким образом, что никакой опасности его деньгам нет. Он же сам предложил! Мошенникам при таком раскладе ничего не светит. Ну, съездит он, ну по бродит по лесу, как дурак, и вернется обратно. Вернем ему все, и все будет как раньше. Ну, если не сгинет, конечно.

Правда, в последнее мне вериться с трудом. Не будет уже ничего, как раньше. Предчувствие у меня, что если он уедет – не свидимся мы больше.

И я не знаю, хорошо это или плохо.

Знаешь, когда Олег мне про дочь рассказывал, я в глаза ему заглянул, и на секунду у меня в голове промелькнула шальная мысль: а что если это все правда? Что если все что он мне рассказывал, было на самом деле?

И ты знаешь, мне вдруг так тоскливо стало за себя, за свою жизнь, за всех этих сволочей вокруг. Даже поговорить не с кем, тебе вон звоню, что бы рассказать о том, что гложет меня. Больше-то некому. И одновременно сердце в груди сжалось от щенячьего восторга за Олега. Я как бы ощутил часть его эмоций: радость, предвкушение чего-то хорошего, светлого, настоящего

И вот что… скажи мне, что мне делать?

И что, черт возьми, такого могло присниться человеку, что бы вот так, в одночасье, решиться все бросить и уехать непонятно куда???

***

 

Шел снег. Солнце уже скрылось за верхушками деревьев. Кристальное небо без единого облачка, стремительно темнело. Вся усадьба была наполнена жизнью. Повсюду снова люди, каждый занятый своим делом.

Все постройки, деревца и кустики были украшены разноцветными горящими гирляндами.

Рядом с красавицей – елью посреди двора раскинулся большой шатер. Под его потолком были установлены инфракрасные обогреватели. И, благодаря им, внутри было тепло и уютно, как в доме, несмотря на время года и отсутствие стен.

Несколько женщин, под предводительством пухленькой и жизнерадостной домохозяйки, и матери троих детей, завершали накрывать большой праздничный стол.

В шатре вообще были одни женщины. И все настолько разные, что рябило в глазах.

Вот на своем стуле с мягкой подушкой сидела бабушка – божий одуванчик, в сером мохеровом платке и в старомодном синем вязаном платье. На коленях у нее лежала выцветшая длинная болоньевая куртка, грязно бордового цвета. На куртке сидела белка и трескала орешки, которая бабушка доставала из шишки, чистила и давала ей.

Напротив нее сидела женщина или девушка – из-за макияжа было трудно понять. Он был насыщенного черного цвета. Девушка, насупив брови, нервно что-то листала в телефоне. На пальцах перстни с черепами в самых различных вариациях. В ушах серьги в виде черепов, на столе перед ней лежал большой металлический череп, отполированный до зеркального блеска на бархатной подушечке. Маникюр, естественно, тоже черного цвета с белыми, оскаленными черепушками.

Остальные женщины были не менее яркими, но каждая по-своему. Их было много. Воздух вокруг был наэлектризован и, казалось, потрескивал от напряжения, столь разных энергий.

Рядом находился столик поменьше, со сладостями, явно предназначенный для детей, которые тут тоже были. И все – девочки.

Они наряжали елку. Те, что поменьше, доставали из большой коробки украшения и подавали девочкам постарше, что бы они повесили их как можно выше. И, когда от неосторожного движения с верхних веток вниз срывалась очередная снежная шапка, дети с веселым визгом разбегались в разные стороны.

Был и третий стол, предназначенный для мужчин. Да, они тут тоже были, но их было гораздо меньше.

Они вынесли свой стол из шатра и  отволокли в сторону отдельно стоящей, каменной барбекю. Подальше от женщин, с их вином и канапе. Поближе к живому огню и запотевшим бутылкам с простым и понятным напитком.

Интеллигентного вида старичок в очках, сидел за столом под навесом и нанизывал мясо на шампура. Тихо посмеиваясь, он травил байку о том, как он, в бытность свою служивым, провернул с одним хитрым прапором многоходовую аферу, продав местным, целую машину отстреленных, никому не нужных гильз за совершенно фантастическую сумму.

Три хаски сидели напротив него, тесно прижавшись боками, и не спускали внимательных умных глаз с мяса. Старичок делал вид, что не замечает их жаждущих взглядов.

Огромный, всклокоченный и бородатый мужик, похожий на медведя, сидел рядом и своими лапищами нанизывал на шампуры грибы, то и дело, оглашая округу богатырским гоготом.

Толстенький, круглолицый мужичок с жиденькими усиками, сноровисто закапывал картошку в, пышущие жаром угли.

Спортивного вида парень с бритой головой и презрительной гримасой вальяжно развалился в кресле и чистил ногти охотничьим ножом. Периодически бросая быстрые взгляды на ослепительную, роскошную, словно сошедшую с обложки модного глянцевого журнала, женщину в красном пальто с опущенным на плечи глубоким капюшоном. Она стояла посреди шатра в окружении других женщин, и, слушая их в пол уха, не спускала прищуренных, внимательных  глаз с девушки за оградой с ребенком на руках. Глаза ее излучали угрозу.

Девушка стояла одна, в окружении множества внедорожников. Номера регионов на всех машинах были разные. Слегка покачивая спящую малютку на руках, она пристально смотрела вдаль, на убегающую вдоль леса пустую дорогу, которая терялась в туманной дымке вдалеке.

Вместо фуфайки, сегодня на ней была шуба из длинного сверкающего белого меха, вместо валенок – мягкие, теплые сапожки. Голова не покрыта. Волосы сплетены множеством тонких длинных косичек с вплетенными в них яркими разноцветными лентами. На груди причудливое ожерелье из полированных, косточек, кусочков меха и перьев. Она была великолепна. Молодая и по настоящему красивая – она ничем не напоминала ту замухрышку в фуфайке и в красном платке. Лицо ее слегка округлилось, и излучало здоровье и жизненную силу. В глубинах больших черных глаз мерцали миллиарды огоньков.

Девочка проснулась и, заворочавшись, посмотрела на мать. Почувствовав это, девушка с трудом оторвала взгляд и с нежностью взглянула на дочь. Внимание девочки переключилось на огромную пушистую снежинку, которая медленно кружась, парила вниз и неспешно опустилась ей на носик. Малышка в недоумении моргнула и заплакала. Мать тихо рассмеялась и поцеловала дочку, смахивая губами холодные капельки. Затем поправила одеяльце так, что бы снежинки больше не беспокоили ребенка, и вновь устремила свой взгляд вдаль.

Хлопнула дверь большого дома и из него выскочила Марина. Сидящий на крыльце большой черный кот даже не шелохнулся. Он слегка пошатывался, и, казалось, дремал с открытыми глазами, прибывая в кошачьей нирване. Ему было так хорошо, что даже лень было слизывать остатки сметаны с усов, носа, лба и кончика уха. Ни одна живая душа на всем белом свете не знала, как сметана попала на ухо. Не знал этого и кот, но ему было все равно.

Бросив быстрый взгляд за ограду, Марина направилась в шатер. Переговорив с жизнерадостной домохозяйкой, придирчиво осмотрела стол, удовлетворенно кивнула и подошла к блондинке в небесно-голубом пуховике. Та мирно беседовала с кем-то, сидя за столом.  Брови и ресницы у нее тоже были белые. Глаза разного цвета. Серый и ярко голубой. Пуховик явно был подобран к цвету глаз. Глаза.

С приближением Марины, девушка вопросительно на нее посмотрела. Марина что-то сказала и блондинка, кивнув, отправилась собирать детей, сделав строгое лицо и придав своему голосу максимум суровости. Помогало это слабо. Девочки ее совершенно не боялись и с задорным смехом разбегались в разные стороны веселым горохом.

Покончив с делами, Марина вышла за ограду и подошла к девушке. Немного посюсюкав с малышкой, тихо сказала:

– Все готово…

Девушка кивнула. Взгляд ее все так же был прикован к дороге. Марина, потопталась немного на месте в нерешительности и, тяжело вздохнув, направилась обратно, делая большой крюк к поленнице. Там, какой-то щуплый парень, в длинном свитере и в смешной шапочке с бубоном колол дрова. Проходя мимо него, Марина звонко шлепнула того по тощей заднице.

Парень, занесший в этот момент топор над головой, дернулся и промазал по чурбаку, загнав при этом топор глубоко в колоду.

– Мария Сергеевна! Что вы себе позволяете? – взвился он на эту вольность, – на нас же люди смотрят!

Марина засмеялась.

-Пфф, подумаешь, и что тут такого? А разные старые ведьмы – пусть смотрят и завидуют, мне до них нет дела, – и она выразительно посмотрела на старую сморщенную бабку. Одета та была в полностью черный балахон, на голове что-то вроде открытого черного хиджаба. Бабка не спускала с Марины своих маленьких, близко посаженных злобных глазок.  От этих слов она оскалилась беззубым ртом, дернувшись вперед. К ней тут же подошла женщина в красном, что-то шепнув на ухо. Оскал сменился кровожадной ухмылкой, и она отвернулась, многообещающе сверкнув напоследок глазами.

Марина, сделав вид, что не заметила этого представления, спокойно развернулась к парню и сказала:

– Кстати, Степан, ты помнишь, что я тебе говорила по поводу «выканья» мне? Помнишь? Ну, так вот, за эту, очередную оплошность, ты будешь наказан.

Парень открыл, было, рот, но покрылся румянцем и смущенно отвел взгляд. Марина подошла к нему вплотную и добавила:

– Но, должна тебе по секрету признаться, сегодня я тоже вела себя очень плохо. Я дважды! Представляешь? Дважды припарковалась в неположенном месте, и нет мне прощения за это. И ты можешь, нет, ты просто обязан меня за это наказать, – к концу этого монолога, голос Марины стал томным и таким многообещающим, что парень, вконец смутившись, стал похож на вареную свеклу.

Быстро отвернувшись, он схватился за топор, и начал остервенело дергать, пытаться вытащить его из колоды. Но безуспешно. Засел тот крепко.

Марина расхохоталась и украдкой взглянула на девушку. Та в ответ лишь неодобрительно покачала головой. На что Марина смущенно пожала плечами и развела руки в стороны: мол, ничего не могу с собой поделать, какая есть.

– Ладно, малой, хватит с тебя на сегодня, – подошедший, медведе подобный мужик мягко отодвинул парня в сторону, и, взявшись за топор правой рукой, без видимых усилий вытащил его.

– Все. Дальше я сам. А то, такими темпами, баню нам и к утру не протопить. Иди, лучше, хлопни рюмашку. Там Михалыч уже вовсю разливает. Правда, мясо еще не готово и на закусон какая-то мелкая дрянь на шпажках, что б ее… Просил же Верку: купить кусок обычной колбасы, так нет же… Колбаса? Обалдел? Ты что? Это же не по фэн-шую…

И продолжая что-то бурчать себе под нос, здоровяк принялся быстро и сноровисто колоть дрова.

Степан сдвинул шапку на макушку и по пути, пнув с досады чурбан по меньше, затопал к остальным, то недовольно хмурясь, то смущенно покрываясь легким румянцем.

В шатре все расселись по своим местам и тихо переговаривались между собой. Только размеренный стук топора разносился по окрестности, но вскоре стих и он.

Женщины все чаще кидали взгляды за ограду. Кто любопытные, а кто и откровенно раздраженные.

А девушка все стояла и смотрела, слегка покачивая вновь уснувшую дочку. Смотрела и ждала чего-то, но ничего не происходила. Только медленно падающий с неба снег разбавлял своим движением неподвижную картину. Она глубоко вздохнула и, словно приняв какое-то решение, устало прикрыла глаза. Лицо ее было печально. Постояв так с минуту, девушка шумно выдохнула, поправила рукой одеяльце и, начав разворачиваться в сторону шатра, бросила последний взгляд на дорогу и… замерла…

Сердце ее остановилось, и девушка перестала дышать. Широко открыв глаза, она до рези всматривалась в темноту. Ей показалось, что где-то там, далеко впереди мигнул огонек. Мигнул и пропал. И сколько она не старалась, больше увидеть его не могла. Быть может, это просто свет отразился в снежинке и ничего более?

Но нет! Вот опять моргнул! Да, определенно. Вот снова, и уже два!

Сердце девушки застучало как сумасшедшее, грозя выскочить из груди, глаза предательски заблестели. С губ вырвался нервный смешок. Неужели? Неужели, правда, и ей не показалось?

Но с каждой минутой, два огонька пропадали все реже. Они мигали, становясь то ярче, то тускнея, но уже не исчезали совсем. Вокруг них появился крохотный орел. Далекий отсвет фар освещал стоящие вдоль дороги деревья. Да, определенно, ей это не кажется. Это машина. Кто-то ехал сюда. Ехал быстро, не щадя ни себя, ни подвеску. Ехал к ней

Из груди вырвался судорожный всхлип. Всхлип облегчения. Она робко улыбнулась, по щеке скатилась слеза. Наклонилась к дочери и прошептала:

– Все хорошо, моя милая. Теперь все будет хорошо, – малышка открыла глазки и недовольно заелозила.

Девушка бросила взгляд на шатер и, увидев обращенные в ее сторону лица, поспешно отвернулась. Быстро проморгалась и отерла щеку рукавом.  Вновь посмотрела на дорогу. Огоньки стали больше. Едва заметно, но однозначно больше. Машина приближалась.

Счастливо улыбаясь и шепча нежности ребенку, она направилась к дому, где ее поджидала милая бабулька с добрым лицом и все понимающими глазами. Бережно передав на руки малышку, девушка проводила их взглядом. Дверь в дом стала медленно за ними закрываться.

Она постояла так какое-то время в задумчивости. Затем прикрыла глаза, отстраняясь от всего, и опустила голову.

Воздух вокруг нее стал сгущаться, с каждой секундой становясь все плотнее и тяжелее.

Внезапно она выпрямилась  и от нее, во все стороны, словно ударная волна, уносясь глубоко в лес, разлилась густая, звенящая тишина.

Дремавший на крыльце кот подскочил как ужаленный. С дикими вытаращенными глазами он, неуклюжей пулей, метнулся в дом, лишь в последний момент, успев проскочить в уже почти закрывшуюся дверь.

Лицо девушки застыло, глаза потемнели, и она не спеша пошла к остальным. Откуда-то, сквозь плотную вуаль тишины послышался первый, едва слышный удар, затем второй, третий.

С каждым шагом девушки, гулкие удары, то ли  барабана, то ли бубна, становились все отчетливее, все громче. Казалось, что этот звук доноситься из самого сердца тайги, и в то же время, что это сам воздух вокруг нее гулко ухает. Шаг – буу… еще шаг – буу…

Она тихо запела и ее песня, пронзив повисшую, густую как вата мертвую тишину, острейшими струнами впилась в каждый, даже самый потаенный уголок усадьбы и леса. Молнией устремилась в небеса и, отразившись от них, вернулась обратно, накрыв собою все вокруг.

Войдя в шатер, девушка замолчала и скинула с плеч шубу, которую тут же подхватила, словно из-под земли появившаяся Марина. Тонкие косички с пестрыми лентами заструились по плечам и спине, тихо постукивая маленькими камушками на концах. Свет в шатре потускнел.

Сидящие за столом женщины встали. Всё вокруг замерло. Даже снежинки неподвижно застыли в воздухе, опровергая своим поведением фундаментальные законы физики.

Девушка посмотрела в глаза первой женщине, потом второй, третей, четвертой… Ее взгляд был тяжелым, буквально прижимающим к земле. И каждая из присутствующих опускала голову, не в силах выдержать давление этих больших, черных, бездонных глаз.

Дольше всех в эти глаза смотрела женщина в красном. Ей показалось, что кто-то взял ее силу, ее душу, само ее существо и внимательно изучил, придирчиво поворачивая в разные стороны. Каждую складочку, каждую ниточки и узелок ее судьбы. А потом, с какой-то брезгливостью, словно стряхивая с рук что-то неприятное, вернул обратно. Это длилось мгновенье, какие-то доли секунды, но для нее это было словно пожизненное заключение с отбыванием в Аду. Никогда в своей жизни ей не было так жутко и мучительно страшно, как в это мгновенье. И она, задрожав всем телом, раздавленная и выпотрошенная, едва не уничтоженная, склонила голову перед силой, против которой ей просто нечего было противопоставить, пряча свой ужас под пОлами капюшона. Единственное, на что ее хватило это устоять на ногах и, из последних сил подняв руку, ухватить за плечо и удержать беззубую бабку в хиджабе, стоявшую рядом. Та, по-звериному подвывая и вытаращив глаза, медленно заваливалась назад.

Время тянулось бесконечно. Никто не шевелился. Все были предельно напряженные, но внешне – спокойны. Каждая из собравшихся здесь женщин, в этот момент неистово молилась, кто кому, лишь об одном: что бы никогда не оказаться на месте этих двоих.

Внезапно барабаны смолкли, лампы вновь засветили ярко, и пелена тишины расслабила свою хватку. Над столом раздался всеобщий вздох облегчения.

Девушка еще раз обвела взглядом женщин, слегка склонила голову в легком поклоне всем присутствующим и степенно села за единственный, оставшийся свободным, стул во главе стола.

***

 

Мы подобрали музыку к мистической истории Исцеление, которая, эмоционально ее дополняет.

Don`t copy text!