Фантастика Фо истории

ПОНЧО – рассказ про девушку и зверя

Мир изменился, все изменилось, осталась только она 

Приспособление к окружающему миру в рамках внутренних ощущений и пониманий, или жизнь вопреки? Способность воплощать свои идеи и мысли с суровой решительностью и методичностью, или постоянное преодоление себя в желание просто быть, и быть именно собой, несмотря ни на что?

Кто она? Легкомысленная и недалекая девчонка или человек с волей, сделавший сознательный выбор? Чувство юмора и светлая непосредственность может стать альтернативой отчаянию и безумию? Или это все части единого целого и никто ничего не выбирал?..

***

Она сидела у костра на большой лесной поляне и аккуратно наматывала тонкие нити, распотрошенного ею, многожильного оптоволоконного кабеля на ствол снайперской винтовки, витиеватым и многоуровневым «узором».

Снятая часом ранее медная проволока валялась рядом унылым клубком мусора. Возиться с ее выпрямлением не было никакого желания.

В котелке бодро булькал суп из кролика и банки фасоли. Вернее, это она так называла ту зверушку, которую подстрелила днем в лесу, из-за длинных и мохнатых ушей. На этом сходство с кроликом и заканчивалось. Черт его знает, что это такое, но мясом пахнет.

Небольшой порыв ветра игриво зашуршал листвой. Языки костра затрепетали, ее обдало дымом и чем-то вкусным, явно съедобным.

Девушка оторвалась от своего занятия и подняла голову. Глубоко втянула ноздрями потрясающий запах и зажмурилась от удовольствия. В животе тут же заурчало. Глянула в небо. Оно было зеленым. Непонятно, хорошо это или плохо, но выглядело это очень красиво.

Сглотнув и опустив голову, она вернулась к прерванной работе.

Вдруг, где-то справа, громко хрустнула ветка. Девушка вздрогнула и замерла. Медленно начала поворачивать голову, всматриваясь в темноту ночного леса.

Из темноты показалась, сначала голова, а потом и весь олень целиком. Ну, почти олень. Все в нем было оленье, за исключением нескольких деталей. Вместо двух величавых рогов у него на голове был, непонятный костяной куст, который, переплетаясь, сужался к верху, становясь похожим на уродливый, ажурный рог. Слишком большой и слишком странный. На боках висели, какие-то обрывки грязных тряпок, вполне похожие на рудиментарные крылья. У оленя не было губ, и его морда виделась в страшном зверином оскале.

Девушка нашарила справа от себя рюкзак и вытащила из него нож. Другая ее рука еще крепче стиснула винтовку.

Олень замер, уставившись на костер.

Совсем недавно такой ласковый ветерок неожиданно обдал ледяным холодом. Запахло горелым. Спина стала мокрой. Ее начал бить озноб.

Время шло. Ничего не происходило. Олень шумно выдохнул, повертел головой в разные стороны и степенно удалился назад, во тьму.

Чьи-то холодные, призрачные руки, сдавившие сердце девушки, потихоньку начали разжиматься.

Сделав резкий вздох, больше похожий на всхлип, она пошевелилась, только сейчас, поняв, как была напряженна все это время и с тоской посмотрела на котелок. В нем пригорал ее ужин.

Взгляд расфокусировался и мысли диким галопом понеслись в голове, рисуя различные варианты жуткой смерти на этой поляне.

По телу прошла волна мелкой рефлекторной дрожи от возможной альтернативы. Девушка слишком хорошо знала, как выглядит такая альтернатива… и как она пахнет. Этот запах, отвратительно – мерзкий, его ни с чем не спутаешь. Кажется, что он проникает прямо в мозг, минуя нос. И мухи, уродливые, жирные зеленые мухи, которые с оглушительным жужжанием, в бесчисленным количестве летают вокруг… вокруг тех, кому не повезло.

Рука разжалась, и нож упал в траву. В глазах защипало от обиды и пережитого страха.

Посидев так какое-то время, она глубоко вздохнула, поджала губы, нашарила в рюкзаке бутылку воды и сделала несколько больших глотков. Затем достала из рюкзака тюбик клея.

Подняла винтовку чуть выше и начала аккуратно наносить капельки клея на основание ствола, фиксируя волокна и старалась сформировать из них нижнюю полусферу.

Получалось плохо. Рука подрагивала, то и дело, роняя капли клея не совсем туда куда нужно. Но дело двигалось.

«Вот, вроде бы, и готова нижняя часть. Главное что бы сработало».

«Так, теперь камень».

Отложив клей в сторону, девушка полезла в нагрудный карман своей куртки и достала прозрачный пакетик, завязанный вверху узелком. В нем сверкал маленький бриллиант, выковырянный из золотого колечка, которое она сняла со старого, истлевшего трупа.

Бережно взяла пакет двумя пальцами и поднесла к глазам. Камень расцвел огненными всполохами медленно угасающего костра. Рука дрожала.

«Нет, так не пойдет», – подумала она.

Закрыв глаза, сжимая и разжимая пальцы руки, начала считать:

– Раз овечка, два овечка, три овечка…

Воображение тут же нарисовало ей симпатичную, но неуклюжую овцу, которая флегматично жует траву и резко вскидывает голову, изумленно глядя на девушку, косоватым взглядом. Рот открывается и из него падает несколько травинок. Овца явно прибывает в шоке от, того, что ее посчитали. Тут же, от куда-то сверху, с нелепым кряхтением падает вторая. Первая успевает отскочить в сторону и возмущенно начинает что-то высказывать второй. Вторая, совершенно обалдевшая, сидит на попе и, непонимающе смотрит по сторонам, пытаясь сообразить, что происходит.

К моменту появления десятой овцы, творится такая неразбериха среди них, что девушка невольно улыбается.

Открывает глаза и смотрит на свою руку. Не дрожит. Удовлетворенно хмыкает и берет пакетик снова. Бред, конечно, но всегда помогает.

Немного встряхнув, она поднесла его уголок ко рту и откусила, сделав в нем дырочку.

Потом, перехватила поудобнее и аккуратно поднесла к винтовке. Затаив дыхание, начала выталкивать камень, перебирая пальцами и целясь в крохотную каплю клея в центре нижней полусферы.

Есть! Камень плюхнулся практически туда, куда нужно.

Нетерпеливо, откинув ненужную упаковку в сторону, девушка одним ловким движением достала из волос шпильку и очень осторожно начала поправлять камень, стараясь повернуть тот на месте, и вскоре ей это удалось.

Вымученно улыбнувшись, и несколько секунд глядя на результат, кивнула, взяла клей и начала формировать из кончиков оставшихся волокон верхнюю полусферу.

Через пару минут работа была закончена. Сфера, конечно же, не получилась. Вместо нее вышел какой-то кривой и приплюснутый комок не понятно чего, но все должно сработать. Наверно…

Она вытерла шпильку об траву и заколола обратно в волосы. Положила винтовку на колени и начала разжимать левую руку, все это время, державшую непослушные нити. Руку тут же свела боль от перенапряжения. Девушка поморщилась и взглянула на костер.

В котелке булькало что-то черное и вонючее.

К горлу подступил комок. Ей показалось, что ее сейчас вырвет.

Быстро отвернувшись, она сделала несколько глубоких вздохов, невольно глядя на, принесшие столько страха, кусты. Осознав это, девушка поежилась.

Встала и подошла к костру. Постояла несколько мгновений, глядя, во что превратился ее ужин, и зло пнула ногой котелок, переворачивая его, и заливая черным месивом догорающие угли.

Вверх, тот час, поднялся столб пара и тошнотворного запаха. Девушку вырвало.

В опустившейся темноте, еще какое-то время слышались тихие всхлипывания и шмыганье носом.

Немного успокоившись, и кое-как собравшись, она взяла свои вещи и полезла на ближайшее дерево, устраиваться на ночлег. Проверять модификацию оружия она не стала, подумав, что если не получиться, то это будет уже слишком, для одного вечера,  она это просто не переживет.

Поерзав немного, она попыталась устроиться поудобней, но быстро поняла, что это бесполезно. Удобней все равно не будет.

Закрывая глаза, она успела подумать, что ей больше не нравиться зеленое небо, а потом провалилась в тяжелый беспокойный сон.

Пробуждение было ужасным. Тело болело так, словно по ней всю ночь ездили бульдозером.

Пустой желудок то и дело сжимался в голодных спазмах. Отвратительные ощущения. И очень настораживающие.

Солнце уже готовилось начать новый день, с каждой минутой все ярче и ярче озаряя темное небо на востоке, а звезды неохотно и степенно отступали под его неумолимым напором.

Воздух был свежим. На листьях и траве то тут, то там сверкали капельки росы. Белесый туман стелился по поляне внизу, боязливо прячась за деревьями.

Где то вдалеке залилась причудливыми трелями какая-то ранняя птаха. Ее пение тут же подхватила другая. Лес просыпался и делал это явно с удовольствием, словно насмехаясь над ней.

Шипя и тихо ругаясь про себя, девушка начала потихоньку шевелиться, двигая и разминая затекшие мышцы.

Глянула вниз на потухший костер и тут же скривилась от спазма в животе, непроизвольно прижав к нему руку. Котелок жалко, где теперь новый искать? К этому она точно больше не прикоснется.

Помявшись немного на месте, она закинула винтовку на плечо и полезла вниз. На сложный «узор» из оптоволоконных линий, она старалась не смотреть. Всеми силами, желая оттянуть момент проверки этого чуда.

Нет, винтовка будет стрелять в любом случае, в независимости от того, получилось у нее или нет. Но, «просто стрелять» – ей уже недостаточно.

***

Впервые, она заметила это несколько недель назад, сразу после того, как нашла свою «Подружку» – винтовку с оптическим прицелом, в брошенной машине, рядом с трупом какого-то мужика в сгнивших лохмотьях.

Выставив в ряд всякий хлам, пустые банки, бутылки и небольшие камни, она отошла как можно дальше, устроилась на пригорке, и принялась самозабвенно расстреливать ни в чем неповинный мусор. Патронов в машине было полно, их она все равно все не унесет, так что можно немного и повеселиться, наслаждаясь огромной дистанцией, и представляя, как все враги падают замертво от ее карающей длани, даже не представляя, где она находится.

После очередного выстрела она заподозрила что-то неладное. Присмотрелась и убедилась, что ей не показалось. Одновременно с грохотом выстрела, от ствола во все стороны прыснули едва заметные языки белого дыма.

Не на шутку струхнув, девушка отпрянула от оружия. Еще взорвется, и ходи потом без пальцев и с обожженным лицом. Нафиг, нафиг…

Но подумав немного, она внимательно осмотрела поверхность ствола на предмет наличия мелких отверстий, или перфорации. Мало ли, может так модно сейчас, ствол с дырками. Типа, уменьшение отдачи или еще что, в таком роде. Но нет, ничего такого не было.

Сделав еще несколько выстрелов, она поняла, что с винтовкой все в порядке. Бутылки разлетались осколками, банки отлетали в стороны, а камни крошились в облачках пыли.

И каждый раз она видела эти странные язычки дыма. Один раз девушка попробовала разогнать их рукой и крайне удивилась тому, что ей это не удалось. Вообще! Создавалось впечатление, что никакого дыма нет. Или дым есть, но нет ее руки. Никаких изменений в его движении вокруг ствола винтовки не было, в независимости от того, пыталась она смахнуть его рукой или нет. «Рисунок» оставался неизменным.

Мелькнувшую было мысль о галлюцинациях или оптических эффектах она отмела сразу. Это не про нее. Просто приняла этот дым как факт. Есть и есть, что с того? Подумаешь.

Но, спустя время, она начала ловить себя на мысли, что ей не нравиться как этот дым уходит от винтовки и рассеивается. Было в этом что-то… неправильное. Желание удержать его нарастало с каждым днем. Но как это исправить она не имела, ни малейшего понятия.

Прорыв случился совершенно случайно.

Во время поиска еды в небольшом сельском магазине, девушка нашла  коробку с шоколадом и объелась им до икоты. Потом, она сидела на полу в окружении оберточной фольги  и угрюмо, скрестив руки на груди, смотрела в ночь за окном, прекрасно понимая, что теперь ни за что не уснет, то и дело, вздрагивая, от очередного «ика». Вода не помогала, вспоминать ее некому. По всему выходило, что дело в шоколаде. Не надо было есть все. Хотя это легче сказать, чем сделать. Это же шоколад.

И тут ее взгляд уперся в фольгу. А что, если?..

И она, подскочив на месте, начала лихорадочно ее собирать, разглаживая и складывая в стопку. Сердце колотилось. Хотя, скорее всего, это было из-за лошадиной дозы кофеина, которую она так неосмотрительно слопала.

Девушка схватила винтовку и начала обматывать ствол фольгой, стараясь, что бы не осталось ни одного пропуска, потом еще один слой и еще. А сверху обмотала все скотчем, для закрепления.

И, как ни странно, это сработало!

Нет, языки дыма по-прежнему были, но «рисунок» изменился, совсем чуть-чуть, но изменился! Она смогла хоть как-то повлиять на этот процесс!

После этого начались бесконечные эксперименты. Что она только не использовала. И странное дело, чем больше она делала попыток, тем больше стала доверять своим ощущениям. Она начала примерно чувствовать, что может повлиять на этот дым, а какой материал совершенно бесполезен.

В итоге она остановилась на медной проволоке. Уложенная на ствол кольцом к кольцу, она практически вдвое сокращало расстояние, на которое распространялся дым. Более того. Девушка отчетливо видела, что часть дыма начала следовать за пулей, вырываясь после выстрела из ствола, и истаивая бесформенной тучкой, в нескольких сантиметрах впереди.

Но этого было мало. Подружка все равно безбожно «фонила» и это бесило.

Второй прорыв произошел сразу после ее болезни.

Ох, ей тогда было очень плохо, но ничего, выжила как-то. Она толком не знала, сколько тогда провалялась в кустах без сознания и в агонии, но когда очнулась – перед глазами стоял «узор» и смутные воспоминания о бездне, где она – ничто…

Девушка содрогнулась всем телом от волны жути и чувства всепоглощающего отчаяния, которое, отголоском того сна, нахлынуло на нее. Ей приснилось просто чудовищное место, бесконечно глубинное, теневое, в котором она – абсолютное ничто. Там, она почувствовала, что ее никогда не было, потому что ее просто не могло быть, и никогда не будет. Словами невозможно описать это чувство «неуместности» и «ошибочности» собственного существования. Жуть просто… Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного и всем сердцем надеялась, что никогда больше не испытает.

Но именно там ей приснился «узор». Вряд ли это было совпадением, но думать об этом она категорически не хотела. Всеми фибрами своей души, стараясь, если и не выкинуть, то, хотя бы, спрятать как можно глубже в своем разуме любые воспоминания об этом сне и о том месте.

Но «узор» – это, конечно, было нечто. Не то убожество, что было намотано у нее из меди. А нечто действительно отпадное, правда, какое то… незавершенное, что ли…

О наличии драгоценного камушка внутри шарообразного утолщения она и не подозревала, пока не увидело то кольцо, на черном и скрюченном пальце трупа. Вот тогда все встало на свои места. «Узор» сложился в цельную картинку.

***

«Ну, все, хватит тут стоять, пора двигать», – подумала она, поправила Подружку на плече, вскинула голову и, полная решимости, двинулась прочь с поляны.

Девушка уверенно шла сквозь подлесок, обходя заваленные деревья и особо густые заросли. По пути сорвала большой сочный лист. Покрутив его в пальцах, начала по чуть-чуть общипывать податливую мякоть, оставляя жесткие прожилки и превращая лист кустарника в зеленый скелет.

Незаметно для себя, она начала мурлыкать себе под нос какую-то незатейливую песенку про чудесный город, где каждый мечтает побывать, но никому это не удается. Настроение стремительно улучшалось.

Покончив с издевательством над листом, она покрутила его в пальцах перед глазами. На ее губах играла довольная улыбка.

Через пару минут она вышла из леса и бодро двинулась к небольшому холму, с которого должен быть отлично виден весь поселок впереди – цель номер один на сегодня.

Удобно разместившись на вершине холма, девушка раздвинула высокие стебли травы, и примостила там свою винтовку. Достала из рюкзака бутылку воды, поставила рядом. Вынула из кармана куртки черную атласную ленту и, подняв спутанные волосы, повязала ее на голову, закрывая левый глаз. Выдернула травинку и отправила в рот, слегка пожевывая. Легла. Открыла крышку прицела, прильнула к окуляру и принялась за изучение окрестностей.

Вдоль, дороги расположился ряд домов частного сектора, убегавший нестройной линией в обе стороны. Дорога была разделена  автобусной остановкой и скрыта от посторонних глаз жиденькой посадкой.

Дома были выжжены. Видимо, этот поселок, подвергся зачистке. Это она поняла еще вчера, когда издалека осматривала окрестности в первый раз.

Дальше.

Прямо напротив остановки был большой заезд, который упирался в площадь мощеную крупной брусчаткой. Справа серое двух этажное здание, видимо администрация или дом культуры. Слева какие-то разрушенные постройки. Там точно делать нечего, хотя…

Площадь была завалена старыми трупами. Свежих не видно.

Девушка откусила сочный кончик травинки и, выплюнув, переложила в другой уголок рта.

Таак.

Окна первого этажа серого здания заколочены досками, перед входом две сгоревшие грузовые машины, за ними огромная куча мусора. Видимо была баррикада. Справа, над окнами второго этажа черные следы копоти, слева таких следов нет. Но окна выбиты везде. Довольно перспективное место, но рассчитывать найти в этом здании еду не приходится.

Девушка вздохнула и чуть довернула винтовку, изучая пространство за площадью. Где то тут должен быть магазин.

Вот и он.

Что б тебя!..

Магазин, как и все здания за ним были стерты с лица земли, превратившись в груды хлама. Осталась только стела, с названием торговой сети. Как насмешка.

«Бомбили их, что ли?» – недовольно пробурчала девушка и вернулась к изучению здания администрации.

«На тебя, мой хороший, одна надежда…»

Желудок тут же поддержал эту мысль недовольным урчанием. И она, немного поерзав в траве, выплюнула травинку и приготовилась к нудному и скучному наблюдению за серым зданием и территорий вокруг него.

Время тянулось медленно. Солнце поднялось выше и начало припекать макушку. Разомлев от теплых, ласковых лучей и умиротворяющего стрекота кузнечиков, девушка поняла, что сейчас заснет.

Встала, просунула куртку в лямки рюкзака и одела его. Засунула бутылку в карман штанов, взяла Подружку наперевес и пошла в поселок, постоянно крутя головой и высматривая опасность.

Ступив на твердую поверхность асфальтированной дороги, она остановилась и несколько раз даже притопнула, наслаждаясь, почти забытой твердостью под ботинками.

Подойдя к развалившейся остановке, девушка стала двигаться гораздо осторожней, стараясь держаться ближе к естественным укрытиям и не отсвечивать лишний раз. Здание администрации было уже совсем рядом.

Неожиданно, в мирную тишину утра ворвались пронзительные звуки. Девушка мгновенно присела, перестав дышать, и лихорадочно закрутила головой во все стороны.

И тут она увидела его. Огромный черный зверь. Страшный, грязный, шерсть клочьями, линяет что ли? Бррр…

Он отбивался от своры одичавших шавок, непонятно от куда взявшихся в таком количестве. Они были через площадь, среди развалов пятиэтажек. С ее холма это место не просматривалось, скрываясь за огромной кучей мусора.

У зверя было что-то с задней лапой. Он сильно на нее припадал, когда двигался. И это ему здорово мешало. То ли он уже был таким, то ли только что получил увечье – не понятно. Но совершенно точно: исход схватки был предрешен. Они просто разорвут его, отхватывая по чуть-чуть с разных сторон. Ему не отбиться.

Решение возвращаться было принято мгновенно. Слишком опасно. Придется поискать другое место.

Девушку твари не заметили, им было не до нее. И она без происшествий обошла их по широкой дуге на значительном удалении, пригибаясь и прячась при первой возможности.

Отойдя подальше, она вдруг услышала восторженный визг многих глоток. Остановилась. Обернулась. Шавки почуяли скорую победу.

Сделала пару шагов и вздрогнула. Воздух огласил полный боли и ярости рев. Рев не сдавшегося, а решившего дорого продать свою жизнь зверя.

Хм… Да он боец. Не сдается, хотя и понимает что все бессмысленно. Только и осталось, что пореветь пару раз, напоследок. На душе вдруг стало как-то тоскливо. Захотелось самой завыть.

Она потопталась на месте, в нерешительности и отвернулась.

Сделала несколько шагов прочь, снова обернулась, вглядываясь в облако клубящейся пыли, в котором мелькали лапы и оскаленные морды. К горлу подступил комок. Жалкие твари только и сильны стаей… Секунда, вторая…. А, к черту!..

Одним движением, сбросила рюкзак, вскинула Подружку и встала на одно колено. На мгновенье замерла.

Выстрел! Шавка упала. Еще выстрел – вторая упала, визжа и крутясь на месте. Часть стаи ее заметила и с визгом бросилась к ней, позабыв о своей добыче.

«Ой, а вот это плохо…», – в ужасе пронеслась мысль.

Выстрелы грохотали один за другим. Сознание стало кристально чистым. Время замедлилось. Весь мир сузился до малой области перед ней.

Девушка перевела винтовку в сторону самой прыткой дворняги, которая оторвалась далеко вперед от стаи. Прогремел очередной выстрел…

– Етить колотить!.. Что это было!? – она опустила руки и ошарашено уставилась на свое оружие, позабыв обо всем на свете.

Одновременно с последним выстрелом из ствола вырвалась тонкая белесая полоса, которая врезалась в скачущую впереди шавку и, буквально вырвало из нее дыру, сантиметров семь в диаметре, щедро забрызгав мощеную площадь красными ошметками и оставив позади кровавый след длиной метра три, четыре, не меньше.

В суматохе боя, девушка не обратила внимания на то, что ее винтовка почти не «фонит» при выстреле. И на то, что вслед за каждым выстрелом из ствола вырывалась тонкая лента уплотненного белесого дыма, который вырывался далеко вперед, вслед за пулей. Но когда эта лента достала, подбежавшую слишком близко, четвероногую тварь, девушка от изумления полностью выпала из боя.

Она зачарованно смотрела на искрящийся и переливающийся в лучах солнца «узор», приоткрыв в удивлении рот, и не могла поверить в происходящее.

«Сработало! Все-таки сработало!!!», – внутри нее все ликовало и пело от восторга. Столько сил, столько времени и усилий было потрачено и оказалось, что не зря. Ей, до этого момента, не верилось, что в ее действиях, действительно был смысл, что это не глупость. И только сейчас, наконец, она осознала верность своих предположений. В ее руках было нечто необыкновенное, о чем она раньше никогда даже не слышала. Нечто действительно отпадное и сделала это она. Сама. Своими руками. Удивительное чувство торжества захлестнуло ее без остатка.

А шавки, тем временем приближались…

Пронзительный визг мгновенно вырвал девушку из состояния эйфории, вернув к действительности. Чертыхнувшись, на чем свет стоит, она тут же продолжила бой, стреляя уже без оптики, просто в толпу собак. На таком расстоянии трудно промахнуться.

Она лихорадочно водила оружием из стороны в сторону, не успевая толком ни в кого прицелиться. Выстрелы грохотали один за другим.  В какой-то момент она приподняла голову над винтовкой и все поняла.

«Их слишком много. Я не успею всех убить. И удрать уже не получится. Догонят…», – к горлу подступил комок.

«Эх, гранату бы…», – с тоской подумала она, продолжая осыпать стаю свинцовыми подарками и всерьез раздумывая над тем, не вышибить ли себе мозги? Все лучше, чем быть разодранной. Только вот не достанет она до курка, если перевернет Подружку.

Мысли проносились в голове девушки со скоростью света, и ее взгляд обреченно метнулся к небу, словно пытаясь найти в нем  спасение. А в небе, медленно проплывали пухлые белые облака.

«Вон то, на уточку похоже…», – мимоходом пронеслось в голове. В глазах предательски защипало.

И вдруг, девушка вновь услышала уже знакомый рев!

Она оторвала взгляд от неба и посмотрела вперед.

Зверь, вместо того, что бы сбежать, залечь где-нибудь и зализать раны, бросился вслед за стаей.

Стая смешалась. Трусливые твари не ожидали такого поворота и явно были не готовы драться на два фронта.

Зверь бросился на ближайшую тварь. Та взвизгнула и затихла. Он двинулся дальше. Еще одна упала с перекушенной шеей. Стая замедлилась.

Девушка мгновенно оценила изменения в обстановке и возобновила стрельбу.

С одной стороны был зверь, размеренно собирающий кровавую дань со своих врагов. С другой стороны, вновь посыпались пули, и стая начала редеть на глазах.

Уплотненный модификацией дым, то и дело, касался псин из авангарда. С громким чавканьем он вырывал из их тел внутренности, отрывал и разбрасывал во все стороны конечности, с хрустом разбивал головы, переворачивая в воздухе и отбрасывая безвольными куклами их изувеченные трупы.

Несколько мгновений и всё закончилось. Жалкие остатки стаи прыснули в разные стороны. Удирая с визгом и поджатыми хвостами.

Девушка не стала стрелять в бегущих, и быстро перевела дуло на зверя, потому что тот, никуда не побежал. Палец внезапно замер на спусковом крючке, медля с выстрелом.

Зверь, тяжело дыша сел, не спуская с нее своих глаз. Глаза были странные. Какие-то не такие. Не звериные.

Да нет, ерунда. Очередной странный зверь, вот и все. Тут все странные. Вон, она сама, уже совсем не такая, как была раньше. Так что, всё странное давно стало нормой.

– Че… кхм… – голос девушки был хриплым, и пришлось прокашляться.

– Чего уставился? – она смотрела на него параллельно стволу винтовки, насупив брови. Тот не шелохнулся.

– Проваливай от сюда!.. не провоцируй меня… Пшёл! – и она качнула дулом в сторону от дороги.

Зверь скосил взгляд, склонил голову. Потом изогнулся, и остервенело начал вылизывать больную лапу, издавая утробные хрипы.

Девушка сделала осторожный шаг назад, потом еще один…

Зверь резко дернулся и в упор уставился на нее.

Она вздрогнула и замерла, тихо ругаясь про себя.

Выглядел он, мягко сказать, не очень. Вся его шкура была одним большим слипшимся от крови комком. И непонятно, чьей крови было больше, чужой или его собственной. Плюс еще задняя лапа. Вряд ли выживет. Но пусть как хочет. Это уже его дело.

Она вновь сделал маленький шаг назад. Зверь тяжело поднялся на лапы, продолжая пристально смотреть на девушку. От этого взгляда у нее мурашки побежали по спине.

– Я не хо-чу те-бя у-би-вать, не вынуж-дай ме-ня, – медленно, по слогам сказала она и с удивлением поняла, что это правда. Она не хотела в него стрелять. Вот шавок, ей совершенно было не жалко, лично бы прибила всех.

Еще шаг.

Зверь поплелся следом, слегка опустив морду. Задняя лапа волочилась. С его шерсти то и дело срывались тяжелые капли крови.

Сообразив, что, вряд ли, он ее догонит, девушка сделала с десяток быстрых шагов назад. Посмотрев как зверь ковыляет следом, развернулась и бросилась бежать со всех ног.

Через несколько секунд оглянулась и увидела, как, уже достаточно далеко и медленно движется это чудовище.

Девушка закинула винтовку на плечо и припустила со всех ног.

Она еще несколько раз оборачивалась и видела черное пятно среди травы, а потом оно совсем пропало из вида…

Вернувшись в лес, девушка решила, что жизнь продолжается и надо устроить геноцид кроликам.

Первый кролик вышел комом, точнее сказать кучей комков. Отпадность достала, и его просто разорвало. Она чуть не взвыла от разочарования.

Следующих кроликов она нашла через час. Помятую о полном провале предыдущей попытки, она значительно увеличила дистанцию и стала счастливой обладательницей двух претендентов на ужин.

Быстренько выпотрошив и натерев солью, она на низала их на палочку и пожарила на углях.

Одного кролика она съела почти сырым. Тот лишь сверху обрумянился, а внутри оказался твердым и красноватым. Но девушка была просто не в состоянии выдержать эту пытку и моментально съела все, даже не почувствовав вкуса.

Зато второй приготовился как надо. Она отломила от него кусочек и уже медленно, наслаждаясь каждым мгновением, принялась есть, задумчиво глядя вдаль, но кусок в горло не лез.

Мысли ее были в том поселке. Она раз, за разом прокручивала в голове события этого дня. И каждый раз, неизменно возвращалась к зверю, оставшемуся где-то посреди поля.

«Ладно, пойду, гляну. До темноты еще пара часов, а тут совсем недалеко. Место открытое, ничего не случится», – решила она и, упаковав свои скромные пожитки, вместе с начатой тушкой кролика, в который уже раз за сегодня, двинулась знакомым маршрутом в сторону поселка.

Зверя она нашла без труда. Забравшись на свой наблюдательный холм, девушка увидела его почти сразу. Ушел тот совсем недалеко.

Подойдя к нему ближе, она поняла, что тот еще живой, хотя и вряд ли ему долго осталось. Он лежал на боку, тяжело и неровно дыша. Глаза закатились, из открытой пасти стекала струйка розоватой слюны. Кровь на шкуре запеклась. От него крепко воняло.

Девушка брезгливо придвинулась. Зверь никак на это не отреагировал. Присев на корточки внимательно осмотрела заднюю лапу.

Лапа была сломана. Кость надо как-то соединить и скрепить, чтобы срослась…

Она моргнула в недоумении. Что это было? Она и правда подумала об этом? Ну, уж нет, это явный бред. Тем более с такими ранами ему гарантированно заражение, а кровь уже запеклась и антисептик бесполезен.

Правда у нее еще есть три таблетки клёвого антибиотика. Вот он бы мог помочь.

Она вновь моргнула, не веря, что всерьез думает об этом.

«Это просто дикое животное, женщина, о чем ты вообще думаешь?», – возмущенно сказала она себе.

А через секунду пришла другая мысль: «Животное, которое спасло тебе жизнь…»

Она посмотрела на открытую пасть и закатившиеся глаза.

«Ничего он мне не спасал, просто был одурманен вкусом крови, вот и все. Да, и если бы не он, меня бы вообще спасать не нужно было!»

Девушка насупилась и поджала губы.

«Если бы не он, та стая напала бы уже на тебя и моментально порвала. И это не лучшая смерть».

Она уселась на траву.  Достала из рюкзака пакетик с тремя крупными капсулами и задумчиво повертела их в руках.

У нее их было пять, осталось три и они уже дважды спасали ей жизнь. Жалко, что капсул так мало и она не знает где взять другие. Тем более, что эти пилюльки уже проверенные.

«Чушь, какая, он просто хотел еще и меня за компанию прикончить…»

«…нет, он не хотел», – осознала девушка и решительно достала одну из капсул.

Бережно свернула пакетик с остатками и убрала обратно. Крепко держа лекарство двумя пальцами, в растерянности посмотрела на зверя.

– … и, как мне это сделать?..

Почесав затылок, она на минуту задумалась. Засунуть капсулу в кролика не вариант. Он не в том состоянии, что бы есть. Разве что…

Она сосредоточенно сдвинула брови и опустилась на колени. Достала из рюкзака бутылку с водой.

Поднесла ее к глазам и посмотрела на уровень воды. Сделала несколько больших глотков, вновь посмотрела. Сделала еще пару глотков поменьше и опять оценила уровень.

Пойдет.

Аккуратно взяла капсулу и постучала по ней кончиком пальца. Бережно, очень бережно открыла и высыпала содержимое в наклоненную бутылку, что бы весь белый порошок, до последней крохи попал в воду, а не размазался по стенкам.

И начала осторожно перемешивать.

Через пару минут, девушка убедилась, что порошок полностью растворился и со словами:

– Божечки ты мой, что же я делаю, что же я делаю?.. – она ткнула морду зверя указательным пальцем и тут же отпрыгнула, готовая удирать без оглядки со всех ног.

Но ничего не произошло. Зверь лежал пластом, только изредка поднимающийся бок говорил о том, что он еще живой.

Она брезгливо потыкала его еще несколько раз, для уверенности и попыталась поднять морду двумя пальцами, что бы не заляпаться в слюне. Но не тут то было. Казалось, эта морда сделана из камня и куда тяжелее, чем могло показаться на первый взгляд.

– Ну, вот куда, куда я опять лезу? Зачем мне это все? Это же натуральное безумие… – она поставила бутылку и придвинулась ближе.

Ее голос стал плаксивым, уголки губ поползли вниз. Казалось, она сейчас заплачет.

– Фу, блин, фу…. Господи, какая гадость, – она завела обе руки под морду зверя, при этом, сразу почувствовав, что-то склизкое и липкое на пальцах.

Кривясь и морщась, она повернула голову животного. С трудом высвободила руки и ее опять чуть не вырвало.

Отвернувшись и повизгивая от отвращения, она начала остервенело тереть их об траву.

– Что бы я еще… хоть когда-нибудь… да ни за что в жизни! – и она хлопнула по туши обеими руками. Руки ощутили колючую корку запекшейся крови, покрывавшую его с ног до головы. Девушка тут же их отдернула.

Посидев так какое-то время, она тяжело вздохнула, взяла бутылку и влила содержимое в открытую пасть.

Зверь пару раз конвульсивно дернулся и захрипел:

– Тихо, тихо, все хорошо, – зашептала девушка, следя, что бы ни капли не пролилось.

– Так, с этим разобрались, а что с лапой? – и она задумчиво посмотрела на выпирающий обломок кости. Перелом закрытый и это хорошо.

Если выживет и побережет лапу, то она должна срастись, только вот ходить на ней он не сможет. Нужно кость на место поставить. Только вот как это сделать?

В принципе, понятно, где она должна быть и если ее хорошенько надавить…

Девушка стала на колени возле сломанной лапы и внимательно начала ощупывать место перелома, пытаясь обнаружить мелкие осколки кости. Если найдет – вправлять нет смысла.

Но осколков не было. Перелом был чистым.

Ладно.

Она надавила пальцами на обломок, потом сильнее, потом еще сильнее, потом ладонью, потом подобралась и перенесла на руку вес тела. И только когда она взялась за работу обеими руками и со всей силы, кость неохотно начала становиться на свое место.

Проведя пальцем по шкуре, девушка не ощутила никаких выступов. Она победно улыбнулась и попыталась разжать руку, но почувствовала, как обломок кости стремится занять прежнее положение.

– Тааак, – девушка за озиралась по сторонам, и ее взгляд уперся в гладкую, обгоревшую палку, на которой жарился кролик.

Извернувшись ужом, она ногой подцепила ее и подгребла к себе. Взяла, приложила к месту перелома и сильно прижала. Отлично.

«Чем бы теперь привязать?» – ее взгляд снова забегал по округе. Ничего подходящего не попадалось.

Она вновь и вновь осматривалась и перебирала в уме вещи из рюкзака, но ничего подходящего не было.

И тут ее осенило. Правда радость тут же сменилась печалью. Немного подумав, она встряхнула головой и со словами:

– Ну, да и хрен с ней, обойдусь, – достала из кармана свою черную, атласную, снайперскую ленту, и решительно привязала палку к лапе, зафиксировав кость.

Это, конечно, все ерунда. Ведь когда животное очнется (если не сдохнет, конечно), оно тут же сорвет повязку. Но, судя по его состоянию, на это может потребоваться несколько дней, а там, глядишь, кость уже и без палки на месте останется. Она не прирастет, но может и не выскочит обратно. Шансов, конечно мало, но что есть, то есть.

Девушка постояла немного над зверем, глядя на то, как он тяжело дышит.

– Я сделала все, что было в моих силах. Дело за тобой, – и она наклонилась, поднимая пустую бутылку.

– Хочешь жить – живи, только людей не ешь, – подняла рюкзак и, немного подпрыгнув, надела его на спину.

– Кролика я тебе оставляю, – наклонилась и подняла Подружку.

– Воды бы тебе еще оставить, но воды нет, а если бы и была, налить не во что, – закинула винтовку на плечо.

– Так что, с водой сам думай как быть, – отряхнула штаны и посмотрела в сторону леса.

– Ну, все, бывай! Надеюсь, ты выкарабкаешься. Ты же боец. Я видела, как ты им глотки рвал… Все, ушла, сил больше нет твою вонь терпеть, – и она, развернувшись, потопала прочь.

***

Шло время. События того дня в поселке постепенно начали меркнуть в памяти, заменяясь более насущными проблемами.

Однажды, среди каких-то гаражей и складов, она заметила что-то крупное и страшное.

Выпустив в это несколько пуль, она поняла, что, этому, глубоко фиолетово на пули. То ли они увязали в толстой шкуре, то ли отскакивали – не понятно. Но она, была уверена, что если подойти поближе и жахнуть в эту тварь отпадностью, того точно проймет. Но не решилась так рисковать, и пошла дальше.

Один раз она увидела монолит. Далеко-далеко впереди у самого горизонта. Один из бесчисленного количества, выросших из под земли, кристальных столпов. Именно из-за них все на планете умирали или менялись. Чертовы ублюдки, понатыкали их по всей Земле и умотали в свой космос. Чтоб их!..

Эти штуки меняли не только все живое, что смогло пережить их воздействие, но и сам мир, меняя его законы. Так, электричество стало другим. Можно до посинения крутить лабораторную динамо машину, но никакого даже намека на искру не получишь. Все, что, так или иначе, было с ним связанно или превратилось в хлам или работает не так.

Периодическую таблицу Менделеева можно выкинуть на помойку. Там сейчас все иначе. Теорию эволюции Дарвина – туда же. Бедный Чарльз…

Изменения коснулись практически всего. К примеру, гравитация никуда не делась, но она перестала быть абсолютной величиной в рамках одного небесного тела. Но больше всего, конечно, пострадала биосфера, особенно люди…

В общем, эти монолиты были страшными штуками. Чем ближе – тем страшней. И только завидев один из них на горизонте, девушка, что было сил, рванула в диаметрально противоположном направлении от него и бежала пока не упала в изнеможении.

Место, где она его увидела, она обвела большим жирным кругом на карте, нарисовав в его центре стрёмный, перепуганный череп.

Несколько дней назад девушка наткнулась на невидимое дерево, со всего маху приложившись об него плечом. Только, обследовав его руками и нащупав ветки, она поняла, что это такое.

На следующий день, девушка вышла на поляну с веселыми голубенькими цветами. Листьев у них не было. Тонкий, очень хрупкий стебель был похож на стекло и легко ломался на ровные цилиндры с плоскими и гладкими торцами.

Сами цветы были приятны на глаз и… на нос. По сути, весь цветок был одной плоскостью, которая извивалась и клубилась в причудливых формах небесно-голубого цвета с тонкими белыми прожилками. Запах у цветка был ни на что не похожий. Скорее интересный, чем приятный или неприятный.

Она сорвала один. Восторженно любуясь то стеблем то цветком и периодически прикладывая его к носу, улыбаясь, продолжила свой путь. Но через несколько шагов поняла: что-то не так. Мир вокруг потерял устойчивость и наполнился кислотно-яркими цветами. Когда она увидела хихикающего розового слона, который размахивая ушами, порхал с одной ветки на другую, девушка тихо ойкнула и плюхнулась на землю. Какое-то время, она зачарованно пялилась, разъехавшимися в стороны глазами, на оранжевые качены капусты с томными глазами и огромными пушистыми, ярко-зелеными ресницами. Потом отрубилась.

Отпустило ее только к утру. Осознав себя, девушка с отчаянным стоном обхватила раскалывающуюся на миллион кусочков голову и свернулась калачиком. Пролежала так, не шевелясь до обеда. Потом, кое-как смогла сесть, попить воды и немного перекусить.

Придя к выводу, что все новое – зло, девушка назвала этот цветок: “Синежопка”.

А в остальном, все было как обычно, но однажды, она проснулась, и первое что увидела, открыв глаза – дохлого кролика в метре от своего лица.

– Твою ж мать! Что за черт?..

Она схватила Подружку и вскочила на ноги, дико озираясь по сторонам, вся дрожа от страха. Зверь сидел невдалеке, глядя на нее. Тот самый зверь, из поселка. Его трудно было не узнать. Выглядел он не намного лучше. Все такой же грязный, вонючий и страшный. Шерсть свалялась большими колтунами. Там где шавки его покусали – шерсти вообще не было, только шкура со свежими шрамами, покрытыми черной коркой. Но вполне себе живой и даже, наверное, здоровый. Взгляд осмысленный, движения почти плавные.

Он лениво зевнул и лег, опустив морду на передние лапы. Нападать явно не собирался.

Девушка выдохнула и, немного расслабившись, сказала, чуть опустив винтовку:

– Ты смотри, выжил все-таки, чертяка грязный, и что ты тут делаешь? Какого лешего ты приперся? – тот, естественно, не ответил.

С тех пор он следует за ней. Хромает, конечно, но на увечную лапу наступает вполне уверенно. Как ни странно, но, похоже, кость срослась нормально, а хромата должна пройти со временем, наверно…

Она пыталась его прогнать, потому что до чертиков боялась эту зверюгу. У нее даже глаз начал дергаться от такой «компании». Тот уходил, но всегда возвращался. Иногда принося свою «добычу».

Вот и сейчас. Сидит и смотрит. Рядом лежат две крысы. Дань, надо полагать… Етить колотить… Вот сам их и ешь, умник, нет что бы рыбки принести, так нет же, крысы… Ах, ну да, ты же, наверно понятия не имеешь о том, что такое речка…

Но есть и положительные моменты. Сторож он отменный. Ночевки на деревьях забыты как страшный сон. Даже когда его не видно, она всегда знала, что тот крутиться, где то рядом. И если не отпугнет врага, то разбудит уж точно.

***

Солнце выглянуло из-за горизонта. Пора. Она встала, надела рюкзак и закинула на плечо Подружку. Зверь тоже встал, пристально следя за ней.

– Надо тебе имя дать, что ли. Хм… Как тебе Пончо? А что, ты такой же уродливый и бесформенный. Очень похож, – она задумчиво постучала пальчиком по верхней губе.

– А еще… можно назвать тебя Ватрушкой. Очень люблю ватрушки. С творогом и изюмом. Ммм, особенно когда они свежие, горячие и нежные… – девушка закатила глаза от удовольствия и блаженно улыбнулась.

– Хотя, подожди, стоп. Ватрушка не пойдет. Ты всем своим видом портишь этот чудесный образ. Ватрушка, это что-то чистое и светлое. А ты… – она сморщила носик, – нет… ты точно не ватрушка! Будешь Пончо. Да, Пончо – то, что надо.

– Внимание! – и она театральным жестом подняла руку вверх, задрав подбородок, и заунывным колосом, словно читая стихи со сцены, продолжила, – Отныне и до скончания времен, нарекаю тебя именем Пончо! Будь чист душой и благороден в своих поступках. Защищай слабых и помогай нуждающимся. Хоть иногда умывайся, я точно знаю, что звери иногда так делают, и не ешь людей! Носи это имя с гордостью и не посрами его! Да будет так!

Девушка покосилась на зверя, широко улыбаясь.

Он мотнул головой, словно стряхивая остатки лапши с ушей и медленно заковылял к ней. Девушка напряглась, и улыбка сползла с ее лица, но осталась стоять на месте, только крепче сжала ремень винтовки. Зверь подошел еще ближе и остановился совсем рядом. Поднял морду. Рука непроизвольно опустилась и погладила того по голове. Огрызок, откушенного кем-то хвоста, дернулся из стороны в сторону.

– Ладно, чудовище, твоя взяла, – со вздохом произнесла девушка, уже на ходу, – Умеешь ты подлизываться. Пошли уж. Но имей ввиду, как только увидим реку – я загоню тебя в воду и пока вся грязь с тебя не отвалится – не выпущу. Воняет от тебя безбожно… И никаких крыс. Ты слышишь?

Пончо завилял огрызком хвоста и бодро засеменил следом.

– Кстати, а меня зовут Али. Будем знакомы…

Don`t copy text!